Первым делом я зашёл к вождю племени, который теперь почти потерял своё влияние, он жил только со своей семьёй и несколькими семьями близких помощников. Я сказал вождю, что хочу сделать его главой города, что необходимы амбары и стены, иначе скоро это племя задавят соседние племена. Сказал, что под идею строительства города со стенами людей не собрать, не поверят. Каждое селеньице будет думать, что само отобьётся. Поэтому начать надо со строительства храма и дорог. А когда совет племени примет решение, что все должны тратить определенное время на общественные работы и когда люди привыкнут к таким работам, можно будет строить и стены. К тому времени у кого-нибудь из соседних племён обязательно случится неурожай, из-за чего они устроят набег на селения этого племени, что сделает решение очевидным. Хорошо бы ещё подтянуть к строительству города несколько союзных племён.
Вождь обрадовано блеснул глазами. Жить в забытье и без власти ему не очень нравилось. Здесь же появлялась возможность стать уважаемым лидером не только этого племени, но и нескольких соседних. Но вслух он спросил только, о каком храме я говорю.
— До сих пор у вас память о тех законах, которые мы вам дали, сохраняли шаманы. Они же являются наставниками молодого поколения в боевых умениях. Сейчас их влияние резко упадет, народ больше интересуется пахотой. Но знания и законы не должны быть потеряны. Поэтому ты должен наложить налог на всех земледельцев, чтобы они отдавали определённую часть выращенного настоятелям храмов. Для начала одну сотую на первый храм. Я буду давать урожай и обращать внимание на молитвы только тех людей, которые будут приходить в храм кланяться верховному Богу — Создателю хотя бы шесть раз в год.
— А ты не верховный бог здесь? — удивился вождь.
— Здесь верховный. Но весь этот мир поручен мне лишь на время Богом — Создателем всей Вселенной, чтобы я мог создать возможности людям вырасти из животных в кого-нибудь получше.
— Это в кого же получше?
— Не знаю. В кого вырастите, в того вырастите. Некоторые идеи об этом есть, но я не могу сказать, что постиг полный идеал. Как видишь, я тоже могу говорить «Не знаю». Наше дело — заботиться о вашем выживании и правде в жизни.
Вождь посмотрел на обнажённую рогатую Лагану (женщины этого племени ходили завёрнутыми в шкуры, чтобы чужие удовольствие не получали). Лагана стояла, широко расставив ноги, руки упёрты в бока, подбородок высоко вскинут, рога назад, вся увешана золотом. Надо будет ей что-нибудь сказать о языке тела, о том, что это агрессивная поза. Но вождь сделал правильный вывод:
— То есть вы те, кто заботятся о нас?
Я удивился, но подтвердил:
— Да, стараемся в меру ограниченных сил и собственной глупости.
Вождь повалился на колени и припал к земле:
— Пожалуйста, позаботьтесь о нас!
Странная реакция. А я тут вообще зачем? Но вслух я сказал только:
— Ты можешь помочь мне тем, что укажешь человека, который по натуре стремится к заботе об общих делах.
— Есть тут один, только вчера мне рассказывал, что надо дороги провести. Я его послал. Я ошибся?
— Это была обычная реакция для мира, в котором нет бога. Теперь дороги проводить будем. Ещё я пришлю вам одну полубогиню, она научит вас танцевать и устраивать праздники. Где человек, способный думать об общих делах?
С указанным членом племени мы беседовали намного дольше. Я рассказывал, какую религию Всевышнего Бога — Создателя мы будем внедрять и через какие ступени развития она должна пройти. Рассказал о Преображении, о том, сколько сотен лет после прихода Спасителя обычно продолжается хаос. Человек в итоге заплакал от осознания величия и красоты задач. Я потрепал его по голове и сказал, что надеюсь на него, что мне нравится его настрой. Человек вырубился от счастья. Суток на двое, я полагаю. С удовольствием посмотрев на достигнутый эффект, я взял под руку Лагану, взошёл на облако, на котором мы прилетели, и убыл.
Лагана начала смеяться сразу, как только решила, что люди её не слышат. Я удивился и спросил, что её так рассмешило.
— Ты был таким серьёзным, таким великолепным. «Я тоже могу говорить «Не знаю»», охо-хо-хо. Я вообще-то считала, что людям нельзя так в лоб ничего говорить и являться. Они должны только догадываться, что о них кто-то заботится. Иначе на голову сядут и замучают попрошайничеством.
— Да, нас на обучении тоже так предупреждали. Но пока этот мир молод, можно. Через два — три поколения они забудут о нашем явлении, будут считать это легендой. Вот тогда да, тогда можно будет говорить только с избранными. С теми, кто и так верят.
— Знаешь, мне на секунду показалось, что я вижу настоящего Бога. Того, который Создатель. У тебя было так много и торжественности, и заботы. Я даже позавидовала немного. Я бы тоже хотела являться своим людям в таком уязвимом, но торжественном виде.
Я хихикнул:
— Ты тоже умница. Мне нравится, что в тебе есть и любовь, и забота, и юмор.
