— Ой! А почему я тяну тебя к себе?
— Это я хотел тебя спросить!
— Кажется, Богиня хотела подарить мне непорочное зачатие. Когда ребёнок зачинается таким образом, без похоти людей, то жрица не теряет силу Богини и может исцелять дальше.
— А по-моему, твоё тело просто мужика хочет.
— Может быть.
Через несколько минут Вастараба сказала:
— Господин, не спишь? Знаешь, если увидишь, что я сплю и тяну тебя к себе… Не останавливайся. Я люблю исцелять, но детей мне тоже хотелось бы понянчить. Если богиня дарует мне такое зачатие, я смогу исполнить обе мечты.
— Отец сказал, что если попытаюсь жениться на тебе, прибьёт обоих.
— Да, мне тоже говорил. Но это просто решается. Не признавай ребёнка. Будет твоей собственностью, твоим рабом.
— Тебе что, совсем безразлично, кем быть и кем будут твои дети?
— Я имею честь быть рабыней Васты, а кем меня считают люди, мне безразлично. Рабыня Васты идёт туда, куда её ведёт господин. А ребенок… Жизнь себе поле найдёт, а достойный человек всегда займёт достойное место.
Поутру меня привлекли к работе переводчиком, главнокомандующий планировал какую-то большую заварушку с участием кочевников и послал к господину Ирме целую толпу офицеров. Двести пятую я увидел только после обеда. Она по этому случаю устроила очередное занятие по анатомии и полевой хирургии.
Ближе к вечеру Ва отпустила гадюк и сказала мне с заговорщическим видом:
— Пошли, мне есть, что тебе показать!
Недолгая прогулка привела нас к шатрам семейства графа ага Дреяни. Во внутреннем дворике, образованном шестью шатрами, мы нашли детей графа — трёх дочерей в возрасте от двенадцати до двадцати лет и крупного парня лет девятнадцати в полном доспехе, только без шлема. Судя по большому количеству пустых скамеечек — невиданная роскошь в походе — в семействе графа было намного больше людей.
Девушки посмотрели на меня с интересом, парень недоброжелательно.
— Я нашла тебе жену! — радостно возгласила Ва, показывая на младшую сестру, ту, которой было не более двенадцати, — Мы будем спать втроём! Вы будете заниматься любовью, а я буду впитывать мужскую силу!
Я хотел разораться в стиле «дура чё удумала», но неожиданно вспомнил про красивую речь Радо и изобрел целое произведение искусства:
— Ваши слова вызывают удивление. Молодая сударыня уже красавица и, несомненно, вырастет ещё большей красавицей. Моему роду было бы очень лестно породниться с родом графа. Но всё это как-то очень неожиданно. Любовь и супружество предполагают родство душ и долгое знакомство, такие дела не решаются так внезапно. Может, это шутка?
Все это я произносил с красивыми связками, с поклонами и смысловыми паузами. И когда я научился такой театральности? Самому на себя смотреть смешно.
Сёстры моей «невесты» зачарованно кивали каждому слову, парень, подписавший столб для флага отряда, взглянул удивлённо.
— Ты что, не хочешь брать меня в жены? — на глаза малышки очень заметно навернулись слезы.
Пришлось признать очевидный факт:
— Я вижу, что это не шутка.
— А он правда такой, как ты говорила, — сказала старшая сестра.
Я грозно взглянул на двести пятую с намерением строго спросить, что она там рассказывает за моей спиной, но дело взяла в свои руки младшая ага Дреяни:
— Я знаю, что ты думаешь. Что ты не первый сын мелкого барона без способности и без наследства. Что я ребёнок целого графа, и, вероятно, со способностями. Что тебе до меня как до звёзды. Так вот, ты так не думай. Я девятый ребенок без каких-либо надежд на хорошее приданое. У меня есть способность, но такая ничтожная, что можешь о ней не думать. Так что мы в совершенно одинаковом положении. И если хотя бы половина того, что о тебе рассказывают, правда, мне было бы очень интересно познакомиться с тобой поближе.
Я настолько удивился, что не смог удержаться от вопроса:
— Откуда столько расчётливости в маленькой девочке?
— Мою младшую сестру сговорили за старика тридцати пяти лет! При таких исходных станешь расчётливой.
— А почему ты думаешь, что твой отец согласится?
— Мой отец согласится. Он всегда соглашается с тем, что я прошу.
— Он соглашался, пока баловал маленького любимого ребенка. А как речь пойдет о том, чтобы продать тебя повыгоднее, услышишь «покорись отцовской воле, папа лучше знает, что для тебя лучше».
— Отец согласится. Все мои сёстры и все мои ровесницы уже сговорены, а я одна без жениха.
Тут я разозлился:
— Так тебе просто обидно, что всем сёстрам досталась игрушка, а на тебя никто не польстился? А о другом человеке ты подумала? Ты хотела в жениха и невесту поиграть, а каково это будет другому человеку, который будет планировать самый важный шаг в жизни, привяжется к тебе, каково ему будет через несколько лет услышать «извини, я тобой наигрались, это было детская игра, а теперь я люблю другого»? В такие игры не играют.
