— Подземный ход, — пояснил Одрамас, — они прорыли его на случай осады, для доставки продовольствия, а потом решили, что ударить вам в тыл в момент, когда все подразделения будут штурмовать укрепления, будет хорошей идеей. А потом они посчитали количество противников и решили, что ударить сегодня ночью будет ещё лучшей идеей. У них может получиться. Поэтому сейчас мы немного добавим тебе силы, а ты пожелай кочевникам чего-нибудь такого, чтобы они не смогли напасть.
— Мы?
— Я и эти двое.
Мы подъехали к вершине холма, на котором стояли две фигуры в чёрном. Толстый мужик и тоненькая девушка.
— Вы тоже участвуете? — удивился я.
— Нет, это ты тоже участвуешь, — неожиданно весёлым голосом ответил мужчина.
— А что я должен пожелать? — обратился я к Одрамасу. Ответил опять мужчина:
— Включи фантазию. Только учти, что это божественная энергия. Она не любит, когда её заставляют убивать. Так что всё, что угодно, кроме приказа умереть или нанести себе повреждения.
— А почему вы не можете этого сделать? Я не знаю, что говорить.
— Мы не живём в плотских телах, нам не страшно и мы не умираем от меча. Поэтому мы не можем требовать того, чем живут люди, — ответила девушка красивым голосом.
— Могли бы хоть намекнуть, — обиженным тоном подала голос Ва.
— Молчи, рабыня другой богини. Тебя взяли только на тот случай, если твой господин не выдержит такого количества энергии и его надо будет исцелять, — сказал Одрамас.
Ва спохватилась:
— Простите, господин.
Я чувствовал какой-то подвох во всём этом деле.
— А почему именно я должен желать? У нас в лагере полно людей с даром внушения. Даже моя Ангела или её мама…
— Видишь ли, малыш, у тебя есть некоторые суперспособности, но они немного не от мира сего. Но по мелочи кое-что пожелать ты можешь, и оно сбудется. Пока твои способности ещё в зачаточном состоянии, поэтому мы тебе добавим свои силы, а лет через тридцать — сорок будешь сам вторить, что пожелаешь, — ласково объяснил мужчина в чёрном.
У меня есть суперспособности? Но они не от мира сего? Вот так новость. Что бы ещё это значило?
Я задумался. Пока я думал, Одрамас и люди в чёрном шептали какие-то слова и размахивали руками. Потом они заявили, что надо ждать до темноты, иначе не сработает.
Тем временем суета в строю противника понемногу прекращалась. Воины заняли свои места, слуги разнесли все необходимые запасы. Конники принялись жевать в сёдлах свои лепёшки.
Пока ждали, Одрамас посмотрел на компанию и сказал, что нам сейчас, возможно, придётся очень быстро передвигаться, поэтому лучше будет вызвать каких-нибудь скакунов. Люди в чёрном действительно вызвали себе скакунов. Мужчина — маленькую лошадку, как у кочевников. Девушка вызвала себе нечто огромное и клыкасто — когтистое. Настолько огромное и клыкастое, что наши с Ва кони даже не подумали убежать, они только замерли и попытались притвориться камешками. Правда, крупная дрожь их выдавала.
Я наконец решил, что буду говорить.
— Я придумал, давайте вашу энергию.
Одрамас и мужчина потребовали от меня полностью раздеться, а затем направили на меня руки. Я ничего особо не почувствовал, только лёгкое покалывание и мужской орган вдруг подскочил в рабочую стойку. Потом я заметил, что тело немного светится.
Я заставил Трача сделать шаг вперёд, протянул руку к кочевникам и начал декларировать:
— Обращаюсь ко всем добрым силам моей земли, к живости ручейков и силе рек, к жажде жизни травы и могучести деревьев! К любви всех матерей и заботе всех отцов! Принимаю вашу силу, направляю вашу силу на силы злые, вражеские: да не посмеют они поднять меч или стрелу на людей нашего государства! Да не откроются их глаза, пока не захотят они увидеть правду и добро, да остановятся их мысли, направленные на разрушение!
Мне показалось или вокруг нас на холме разлился свет и устремился к врагам?
— Хорошо сказано, малыш. Одна из лучших защитных речей, которые я слышал, — сказал Одрамас.
— У нас беда. Что-то пошло не так, — сказал мужчина в чёрном.
Я его слова отметил только краем сознания, так как мой взгляд упал на двести пятую. Я как-то вдруг заметил, какая она красивая и жизненная. Широкий таз для рождения детей, тонкая талия, мощные мышцы для прыжков и бега, большие красивые груди, красивый лик… До чего же она восхитительная и как женщина, и как человек! Добрая, самоотверженная!
Я подъехал к Ва и поднял её из седла одной рукой. Быть такому телу в одежде было просто оскорблением для её красоты, поэтому я слегка встряхнул девушку. Доспехи и одежда осыпалась с неё, как шелуха.
Я приблизил девушку, чтобы прижать к сердцу и передать ей всё моё восхищение. Ва принялась отбиваться острыми коленками и локтями:
— Только не в меня! Только не в меня!
Я попытался утешить её:
— Не бойся, я не собираюсь тебя насиловать! Я хотел только к сердцу прижать!
Почему мой голос звучит так низко, будто земля резонирует?
— Только не в сердце, только не к сердцу!
