— Они могут быть очень полезны. Во-первых, они умеют компактно жить в городе. В отличие от кочевников, которые без поножовщины даже говядину не пожарят, этих можно предоставить самим себе. Они выберут себе судей и будет бегать к ним по каждому чиху. Во-вторых, их можно принять в империю как людей империи. Деваться им некуда, кочевников они ненавидят, так что они будут верными империи людьми. В-третьих, по той же причине из них получится прекрасная полиция, чтобы держать под контролем город из пленных кочевников. С вашего разрешения, я спрошу, кто из них готов согласиться на такое предложение.
— Спроси, — одобрил генерал.
Ва говорила с людьми неожиданно долго, но в итоге все пленные подняли руку.
— Вижу, — удивлённо подтвердил командующий.
— Ещё они просят найти им женщин. Домой у них нет даже надежды вернуться.
— Где мы им женщин найдем, у нас и так людей для освоения земель не хватает? — удивился граф ага Аркнейн.
Командующий осмотрелся и заметил моего отца:
— Барон ага Долиган, а сколько у вас вдов в сёлах, которые могли бы создать новую семью и у которых нет никакого шанса сделать это на старом месте?
— Человек пять найдётся, ваше превосходительство, — ответил папочка.
— А сколько у нас баронств?
Граф ага Аркнейн кивнул:
— Да, на этих ребят хватит.
— Господин Ирма, принимайте этих людей под командование. Говорят, из них получатся хорошие полицейские. А лет через пять и воины.
— Да, ваше превосходительство. Но они пока почти ничего не видят, как и остальные.
Я подошёл к Ва:
— Слушай, как на их языке будет «служить империи хорошее дело, вы можете прозреть»?
Двести пятой пришлось консультироваться с людьми странного народа. Эту фразу я разучивал довольно долго, а затем прошёлся по ряду пленных, повторяя её людям. Если у Ангелы остались какие-то силы, может, и у меня несколько капель задержалось?
Видимого эффекта не было, и я вернулся к Ва. И тут по ряду пронёсся шепот. Люди плакали и что-то повторяли.
— Чего они говорят?
— «Я вижу».
Я подошёл к начальству:
— Разрешите обратиться!
Генерал посмотрел на меня недовольно, но разрешил:
— Обращайтесь.
— На них подействовала магия их богов. Как жрец Радо, я могу уговорить их в том, что им можно разрешить себе вернуть зрение, тем, кто присягнёт империи, так как это хорошее дело. Если их сейчас построить и принять присягу, они станут дееспособными и их не надо будет кормить с ложечки.
Начальство взглянуло на меня заинтересованно:
— Давай попробуем.
С помощью Ва мы кое-как объяснили странному народу, что они сейчас будут присягать на верность и что это хорошее дело, после которого они, скорее всего, прозреют. Кто не хочет, может не присягать, останется военнопленным, будет работать шесть лет как раб, потом будет отпущен.
Отказалось присягать только трое человек, все из офицеров. Видимо, их хорошо купили. А может, заложники дома остались… Отказников отвели к остальным кочевникам.
Процесс перевода текста присяги и оглашения его тридцати тысячам человек занял некоторое время. Потом они присягали перед командующим, и только потом я пошёл по рядам и стал говорить им, что они совершили хорошее дело и теперь могут прозреть. Начали нормально видеть примерно семьдесят процентов, ещё двадцать стали различать светлые пятна.
Провозились до вечера.
Командующий тут же припахал новых подчинённых кормить с ложечки остальных пленных, многие из которых продолжали оставаться связанными.
В следующие дни у нас было много забот: мы помогали отбирать среди кочевников тех, кто готов перейти на сторону Империи, принимали присягу, уговаривали их в том, что это хорошее дело и что теперь можно прозреть. Практика показала, что даже среди татайцев, стоило им повздорить, тут же у людей пропадало зрение. У обычных кочевников зрение возвращалось в первую очередь к самым кротким и доброжелательным людям. Потом, услышав об исцелении, начинали что-то видеть и все остальные, перешедшие на сторону Империи. Те, кто мыслили себя нашими врагами, так и оставались слепыми. Возни с ними было огромное количество. И почему я не пожелал им чего-нибудь попроще? Например, провалиться в землю по пояс. Мы бы их быстренько потом откопали…
Оказалось, что сто тысяч людей — это очень, очень много. И с каждым отрядом надо поговорить, уговорить… Эксперимента ради я предложил Ангеле поработать за меня, поуговаривать кочевников в том, что теперь они могут прозреть. Как ни странно, у неё получилось. Не так эффективно, как у меня, но получилось. Мы продолжили эксперименты. Оказалось, что возвращать зрение может любой начальник, которого кочевники считают авторитетным. У господина Ирмы получилось даже лучше, чему у меня, но у него не было времени этим заниматься. Неплохо получилось у нашего главнокомандующего, но у него времени было ещё меньше. Ва неплохо воздействовала. Мы использовали даже несколько офицеров из числа кочевников, перешедших на нашу сторону. Их успехи были ещё меньше, чем у Ангелы, но при таком количестве народа и их помощь была неоценимой.
