С одним из отрядов, принимавшим присягу, возникла проблема. Зрение им возвращала Ангела, и у неё ничего не получилось. Прозрело всего трое. Кочевники были в полном недоумении. Их племя никогда не было врагом нам и тихо мечтало удрать из армии при первом удобном случае. Кочевники предположили, что они неправильно думают о том, что такое хорошее и доброе дело, поэтому зрение и не возвращается. Попросили Ангелу объяснить, что мы имеем в виду. Ангела впала в панику и послала за мной гонца.
Когда я приехал, обнаружилось, что кочевники уговорили Ангелу на всякий случай послать гонца и за каким-нибудь из наших святых отцов, на случай, если моё понятие жреца Радо о добре отличается от понятия религии Империи. Оный святой отец уже подъезжал к площадке для принятия присяги. Так и получилось, что Ангела сбивчиво объясняла суть проблемы нам обоим одновременно. Святой отец сначала подумал, что над ним смеются. Объяснять пленным, что такое доброе дело?
Но потом он понял, что никто смеяться не собирался, и начал рассказывать основы нашей религии от самых основ. Переводила Ангела. Кочевники не могли понять, к чему им история древней империи, в которой сожгли Бога-из-Огня, и заметно заскучали. И как взрослые могут быть такими непонимающими, зачем святой отец им всё это рассказывает? Тут надо как с маленькими детьми, только простые предложения. Когда святой отец рассказал историю сожжения и уехал, я спросил:
— Ну что, всё понятно?
Пленные захихикали.
— Ладно, слушаем меня сюда. Жить для гордости, для того, чтобы отобрать у всех всё, что можно отобрать, и побить всех, до кого можно дотянуться — это плохо. Жить ради того, чтобы создавать у всех людей вокруг радость и изобилие — это хорошо. Жить ради гордости, ради того, чтобы все замолкали при первых звуках твоего голоса, ради того, чтобы все принимали только ваши оценки и боялись возразить — это плохо. Жить для того, чтобы научиться выслушать и понять каждого человека — это хорошо. Издеваться над другими людьми ради собственной забавы — плохо. Благотворить даже тем, кто напрямую к тебе не относится, чтобы все жили счастливо — это хорошо. Жить только ради жадности — плохо. Вести дела так, чтобы все были сыты и довольны — это хорошо.
Я почесал тыковку. Что бы ещё им сказать про плохо и хорошо?
Кочевники облегчили мне задачу. Один из них возмутился:
— Если тебя послушать, так ты заберёшь у мужчины всё то, ради чего стоит жить. Если ты побил другого человека — значит, ты лучше. Ты доволен, есть, ради чего жить. Ограбил другое племя — можно купить много женщин, или привести домой и заставить работать их женщин, и жить в довольстве. Если в твоём племени к тебе прислушиваются, ты уважаемый человек. Если ты говоришь, а тебя никто не слушает, значит, ты в племени никто.
Ангела удивилась и испугалась настолько, что прижала ладошку ко рту. А потом неожиданно разразилась пламенной речью:
— Ну, это и есть плохо. Отбирать, издеваться, подавлять других людей, делать их несчастными — это и есть плохо. Да, тебе может быть лучше от этого ненадолго, но общее количество горя в мире растёт. И грабёж неизбежно вернётся к тебе. Мы живём иначе. Мы живём, чтобы служить. Наши селяне служат нам, они пашут землю и собирают злаки, чтобы служить нам, чтобы кормить наших коней и ковать нам оружие. Мы сражаемся за них с врагами государства и разбойниками. Но мы не унижаем и не издеваемся над ними. Мы служим им.
— Ха, такого не может быть, — засмеялось пленный, а с ним довольно много других кочевников.
Ангела удивлённо уставилась на зловредного собеседника. Тут её внимание отвлёк другой пленный, который обратился к товарищам:
— А чего вы удивляетесь? Жрецы Радо говорили то же самое всегда. Мы их не слушали и рубились племя на племя, вырезали друг друга без остатка. Так у них выросло огромное государство, имперцы едины и не воюют друг с другом. Рано или поздно они всё равно Великое Поле покорили бы благодаря этому.
Н-да. Знали бы они, как мы внутри друг с другом собачимся…
И тут первый кочевник, смеявшийся над Ангелой, захрипел. Мы кинулись к нему развязывать и укладывать на землю поудобнее.
— Я вижу! Голубые глаза! Голубые глаза! — прохрипел кочевник, указывая на Ангелу, и умер.
Все остальные кочевники сразу прозрели, чтобы посмотреть, действительно ли у Ангелы голубые глаза. Ангела удивлённо распрямилась и обвела окружающих взглядом своих восхитительных голубых глаз. Всё племя сразу закрыло глаза и уткнулось в землю. То есть буквально воткнули носы в землю. Пришлось каждого из них уговаривать проверить зрение под обещанием, что голубых глаз рядом нет. Позже выяснилось, что в некоторых племёнах бытовало поверие, что у некоторых демонов глаза голубого цвета. Среди кочевников очень мало голубоглазых, и они думали, что таких не бывает. Похоже, первый парень решил проверить, что будет, если он будет хорошим, прозрел и увидел Ангелу, а дальше слабое сердце не выдержало. Или он был раненым, кто его знает…
Ангела после этого предупреждала всех, кому возвращала зрение, что у неё голубые глаза и что она не демон.
