— Нам неоднократно говорилось, что, находясь в прошлом, нельзя пытаться активно вмешиваться в происходящее там. Выполняя поставленную задачу, я, например, не могу устранить террориста и преступника, который в нашем, нынешнем времени совершил не один десяток убийств. Так, за все годы моей службы в «Хроносе», мои функции во время командировок в прошлое были сугубо разведывательными и наблюдательными. На сей раз всё будет по-другому. Я правильно думаю, Владимир Иванович? — Сергей в упор посмотрел на академика.
Поливайко метнул быстрый взгляд поверх очков на Фадеева, молчаливо сидевшего за столом с незажженной сигаретой в руках. Тот почесал переносицу, полузакрыл глаза и еле заметно кивнул головой.
Поливайко поднялся из-за стола и зашагал взад вперед по своему огромному кабинету. Так продолжалось примерно с минуту, затем академик опять плюхнулся на стул и шумно выдохнул воздух.
— Понимаете ли, Сергей, — Поливайко уставился прямо на Воронцова, — на сей раз задание необычайно трудное, важное и интересное для вас, как для исполнителя, для меня, как для руководителя проекта, для Петра Петровича, как для организатора этой операции.
Генерал-майор согласно кивнул головой и устремил взгляд в академика, как бы приглашая того развивать мысль дальше.
— Я, Сергей, не могу сказать вам точно, чем чревато активное вмешательство в прошлое. Несколько наших ученых под моим научным руководством, — Поливайко чуть заметно поклонился. — Так вот, они с помощью нами же разработанных программ, смогли смоделировать вероятные последствия различных видов вмешательства в прошлое. И знаете, Сергей, в теории всё выглядит не так уж и страшно.
— Но, Владимир Иванович, согласно нашим инструкциям, рекомендациям, секретным подпискам, наконец, — Сергей собирался продолжить.
— Погоди ты, капитан, со своими рекомендациями, да подписками, — в разговор вступил начальник «Хроноса» генерал Фадеев. — Всё ты правильно говоришь. И подписки о неразглашении вы давали, и инструкции с рекомендациями изучали, всё это так. Но это задание особое. Ресурс нашего временного перемещения фактически истощен. Кристаллы времени, эти чертовы, мы синтезировать не можем, и где их искать — не знаем. О профессоре Линке и его деятельности сведений практически нет. Не понятно, что стало с этим профессором, куда он делся. Кроме папки этой обгорелой, с обрывочными сведениями, да контейнера с кристаллами, который наш Владимир Иванович обнаружил в каком-то занюханном НИИ, когда институт этот приказал долго жить, нет у нас ничего, — Фадеев махнул рукой. — Владимир Иванович, объясняй Сергею дальше, у тебя лучше получается.
— Наш проект, Сергей, имеет для страны большое значение. До сих пор он развивался поступательно, но с недавнего времени забуксовал. Я сейчас выскажу одну необычную мысль, — академик остановился рядом с Сергеем и положил руку ему на плечо. — В этом бизнесе мы не одини, и с каждым днем я убеждаюсь в этом всё больше и больше.
— Не понял, поясните, Владимир Иванович.
— Кто-то ещё проник в то самое прошлое, где действовал основатель нашего временного переместителя профессор Иван Фирдрихович Линке. По нашим прикидкам, — академик нацепил на нос очки, — чужаки работают примерно в 1946-ом году.
— Кто же это? — Сергей привстал со стула. — Американцы, израильтяне? А может быть международные террористы?
