— Вот он. Господин Лукаш, — белый колпак мстительно ткнул наманикюренным пальчиком в сторону Сергея.
— Па-азвольти-и, — опять затянул свою песню известный дизайнер.
— Сейчас разрешим это недоразумение, — Сергей улыбнулся и, подхватив пижонов под руки, выволок их на крыльцо кондитерской.
— Па-азвольти-и! — задыхаясь от негодования, затянул господин Лукаш в третий раз.
— Не позволю! — Сергей достал из кармана куртки удостоверение и, не раскрывая его, ткнул с силой в нос известному дизайнеру. — Вали отсюда, господин Лукаш, не то хуже будет.
— Тебе повезло, что я сегодня без охраны, — зло прошипел дизайнер.
— Завтра, ровно в шесть утра приезжай на это место, не забудь взять охрану. Буду бить сначала охрану, а потом дело дойдет и до тебя, — Сергей повернулся и вошел в кондитерскую.
— Дайте мой торт, мне пора идти.
— А как же господин Лукаш? — белый колпак с интересом воззрился на Воронцова.
— Господин Лукаш решил отказаться от сладкого. Боится, что слипнется в известном месте, — невежливо ответил Сергей и удалился.
Поднявшись на площадку, Воронцов позвонил в дверь.
— Алена Дмитриевна, открывайте, Ваш торт прибыл!
Дверь приоткрылась, Сергей вошёл. В прихожей квартиры Бородина было темно.
— Наверное, Зубарева пошла к себе домой, — подумал Сергей и потянулся к выключателю.
Мощный удар в висок почти свалил Сергея с ног. В последний момент он сумел немного уклониться. Но нападавший ударил ещё раз, на этот раз удар пришелся в лицо. Разрывая губу, металл кастета выбил Воронцову зубы. Преимущество было за нападавшим. В темной прихожей тот ориентировался, не в пример, лучше Сергея. Глаза бандита уже привыкли к темноте, а Сергей отбивался наугад. Вверху справа Сергей заметил холодный блеск металла. Финка! Решение пришло моментально. Ударив по острию ножа пакетом с только что купленным тортом, Сергей провел серию ударов обеими руками. Он бил ориентировочно в голову едва различимого противника. Два удара Воронцова всё же достигли цели. Бандит уронил нож и рывком бросился к выходу из квартиры. Сергей, почувствовав, что одерживает верх, кинулся за ним и допустил ошибку. Неожиданно развернувшись, противник остановился и кулаками синхронно ударил Сергея в оба уха. Капитан Воронцов охнул и повалился навзничь.
«По-глупому нарвался, — успел подумать Сергей. — А ударчик-то знакомый. Инструктор рукопашного боя на спецподготовке говорил, что таким приёмом пользовались работники МГБ в сороковые годы. Начисто, с одного раза, вышибая дух из подследственных».
Воронцов попытался подняться. Надо добраться до комнаты, посмотреть, что сталось с вдовой Зубарева. Может быть, ещё не поздно, и ей можно помочь. Но тело уже не слушалось Сергея, а через миг капитан потерял сознание.
— … ума не приложу, что теперь делать? Серьёзнейшая операция срывается. Повёл себя как мальчишка, а ещё опытный офицер. Твоя доля вины в случившимся тоже есть, Максим. Нет! Нужно думать о замене Воронцова. Будем срочно вводить майора Сальникова.
Слова долетали до Сергея будто бы издалека. Голос говорившего был ему знаком. Сергей с трудом открыл левый глаз, правый заплыл и не открывался.
Так и есть. Напротив него на пластиковых белых стульчиках сидели генерал Фадеев и майор Валов.
— Здравия желаю, Пётр Петрович, здорово Максим, — еле размыкая отяжелевшие губы, прошамкал Сергей.
— О, гляди, майор, товарищ капитан очнулся, — генерал придирчиво оглядел лицо подчиненного. — Здравие тебе сейчас самому понадобится, можешь не сомневаться.
— Где это я? — Сергей ощупал тугую повязку на голове. Левая часть лба заклеена огромным куском пластыря. Губы практически не шевелятся, во рту не хватает пары зубов. — Хорошо вчера я на орехи получил?
— Отвечаю по порядку, — генерал был суров. — Ты, друг Воронцов, находишься в военном госпитале. Так же хочу тебя заверить, что на орехи ты получил действительно хорошо. Только не вчера, а позавчера. Весь вчерашний день ты пролежал без сознания. У тебя сильнейшее сотрясение мозга, сломаны два ребра, выбиты два зуба, порвана и уже зашита верхняя губа. А, кроме того, извини, Сергей, за избитое выражение, тебе в прямом смысле здорово настучали по ушам. Врачи боялись, глухим сделаешься.
— Петр Петрович! Давайте как-нибудь помягче, — вмешался друг Сергея, майор Валов. — Серёге и так хреново, еще и вы, как пацана, его отчитываете.
— А, что мне хвалить его, что ли? — взвился Фадеев. — Какого черта ты, Сергей, на квартире Бородина делал. Я ведь тебе сказал, что старик не в себе. Как туда бабка эта попала, соседка его, Зубарева? Её, кстати, убили, зарезали. С кем ты дрался? Сколько этих негодяев было? Чего они хотели от тебя или от старухи этой? Ты хоть на один вопрос можешь ответить?
— Он один был, товарищ генерал.
— Один?! Это тебя вот так один бандюган отделал? Ну, у меня и офицеры службу тащат. Полюбуйся, майор, на своего подчиненного. Вот так запросто, не пойми кто, нашего капитана на больничную койку минимум на месяц уложил, — Фадеев подошел к окну и уставился на улицу, демонстрируя сослуживцам своё презрение.
