— Алена Дмитриевна! — веселым голосом воскликнул Сергей, хлопая себя по лбу. — Я ведь совсем забыл, руководство выделило деньги поздравить наших ветеранов. Вспомнили и про боевых подруг офицеров. Вас тоже решено поздравить. Продуктовый набор сейчас уже не актуален. Выделяют просто денежную сумму, можно тратить, на что хочешь.
— А какой праздник сейчас? — подозрительно шмыгнув носом, Алена Дмитриевна смотрела на Сергея поверх толстых, круглых очков.
— А хороша была в молодости Алена, — подумал Антон, рассматривая фотографию девушки в белом купальнике с обручем в руке. Снята, наверное, на параде физкультурников.
— А, что? Как какой праздник? Годовщина образования нашего структурного подразделения по городу Москве, — брякнул первое, что пришло на ум, Сергей.
— Непонятно! — старуха подняла очки на лоб и пожевала губами. — На День Победы давали подарки только ветеранам. Семёну Ивановичу приходили вручать. А мне ничего не перепало. А сейчас обо мне вдруг вспомнили. Вы меня не обманываете, Сергей?
— Никак нет. Теперь, вот в этот день вас всегда будут поздравлять. Ведь вы — вдова такого блестящего офицера. Половина его заслуг — по праву ваши.
Старушка зарделась; видно было, что ей очень приятно.
— Это совершенно верно, сколько мы, жёны, перенесли. Наконец-то и о нас вспомнили. Поздновато, конечно, но лучше поздно, чем никогда. А на какую сумму можно заказать продукты? — старушка озорно посмотрела на Воронцова.
— На сумму три тысячи твердых российских рублей, — удивляясь своей щедрости, ответил Сергей.
— Вы знаете, Сергей, — старушка виновато посмотрела на Воронцова. — Продукты, как таковые, мне не нужны. Всё покупают дочь с зятем. Но я мечтаю попробовать венский торт ручной работы. Он весит килограмм с небольшим, стоит почти три тысячи рублей. Продаётся он в кондитерской, расположенной прямо за нашим домом. Я бы сама никогда не купила бы его себе. Своих близких я просить стесняюсь, хоть деньги у них есть. А тут, в кои веки, меня решили поздравить. Я сама попробую, угощу своих, отнесу Семену Ивановичу. А самый большой кусок достанется вам, Сергей, как организатору этого пиршества. Только поторопитесь, пожалуйста, торты делают в основном на заказ, в свободную продажу поступает от силы два-три изделия.
— Понял, Алена Дмитриевна! Уже бегу! — Сергей накинул куртку и выскочил на лестничную клетку.
Не дожидаясь лифта, Воронцов стал спускаться по лестнице. На встречу ему поднимался какой-то парень. Голова низко опущена, походка вихляющая. Увидев Сергея, малый опустил голову еще ниже, поднес руку к лицу и смачно высморкался прямо на ступени.
— Научись вести себя, свинья, — не сдержался Воронцов. — Все подъезды загадили, алкаши проклятые.
В ответ незнакомец промычал что-то нечленораздельное.
Подходя к кондитерской, Воронцов подумал, что бабуля честно заработала свое лакомство. Много интересного вспомнила. Оказывается, Семен Бородин, Антон Зубарев и Василий Мигун, о котором пока ничего не известно, служили вместе. Очевидно, имели какое-то отношение к охране Дадуа, и наверняка, что-то знали о разработках, которые вёл профессор Линке под неусыпным контролем личного друга Берии.
Сергей толкнул легкую стеклянную дверь и оказался в маленьком уютном зале кондитерской. За выпуклым стеклом витрины красовались различные пирожные, торты всевозможных размеров. В центре этого великолепия располагался необычный образец кондитерского искусства — мечта Алены Дмитриевны Зубаревой. Торт был выполнен в форме морской раковины и был настолько необычен, что Сергей невольно залюбовался, глядя на него.
— Пожалуй, он стоит тех денег, что за него просят, — подумал Воронцов.
— Будете что-нибудь покупать? — обратилась к Сергею миловидная девушка в высоком белом колпаке.
— Да, я хотел бы приобрести вот этот торт, — Сергей указал на ракушку. — Если, конечно, он продаётся.
— Вообще-то, мы делали его на заказ, но заказчик не явился за тортом. Он просрочил уже почти час. По нашим правилам невыкупленное изделие мы пускаем в свободную продажу. Так, что пройдите в кассу, оплатите чек, а я пока упакую вашу покупку.
Сергей двинулся в кассу, отдал деньги, получил сдачу и пошел забирать свою морскую раковину. Возле витрины стояли два типа, облачённые в длинные черные пиджаки, сильно зауженные в талии, из-под пиджаков торчали тонкие обтянутые кожаными джинсами ножки. Длинные волосы пижонов были начёсаны и залиты лаком.
— Па-азвольти-и! — распинался один из клоунов. — Я известный дизайнер Боб Лукаш. Я хочу забрать свой заказ и мне наплевать, что какой-то лох его уже оплатил. Я деловой человек, я могу опаздывать насколько захочу. Меня обязаны ждать, потому что я — звезда.
— Мы виноваты, господин Лукаш. Простите нас, господин Лукаш. Сейчас мы всё уладим, господин Лукаш, — твердила, как заведенная, полногрудая женщина в белом халате.
На лацкане ее халата красовалась табличка с надписью «Старший менеджер». Из-за спины своей начальницы подобострастно кивала большим колпаком девушка, с которой разговаривал Сергей.
