– Разумеется. Это синьорина Анна. Родственница из Флоренции, троюродная сестра моего отца. А вот как она попала в дом... – Он задумчиво покачал головой. – Могу лишь предположить, что вы забыли как следует запереть ворота на ночь. Быть может, она прибыла еще ночью, а может, на рассвете. Вероятно, вы не услышали ее стук. И когда никто ей не отворил, она просто вошла, как это принято у нас среди близких родственников. А поскольку она, несомненно, проделала долгий и утомительный путь, то и заснула в изнеможении, поджидая меня и моего отца. Надо благодарить Всевышнего, что этой ночью в наш дом проникла именно она, а не воры. – Слегка подтолкнув, он выставил слуг из библиотеки. – Я еще не знаю, доложу ли я отцу о вашей нерадивости и недостаточной бдительности. Я подумаю. А теперь самое главное, чтобы вы позаботились о моей... – он запнулся на мгновение, – о моей тете. Махмуд, принеси несколько подушек и покрывало. Ты, Эстер, подготовь комнату для гостей. А ты, Элизабет, приготовь сытный завтрак. Пусть тетушка поспит подольше. Тем временем я напишу письмо отцу. Ему придется сократить свое пребывание у торговца маслом Элиаса Бен Йошуа. – Ансельмо задумчиво взглянул на закрытую дверь библиотеки, за которой спала Анна Нимайер, причем таким крепким сном, что казалось, она теперь не проснется и до Страшного суда. – Меня лишь удивляет, – добавил он, – что мы не получили от нее никаких вестей. Но что бы ни заставило ее отправиться в долгий путь, причина должна быть очень серьезной.
Медленно, крайне медленно выходила Анна из своего глубокого, крепкого сна.
«И почему это постель стала вдруг такой жесткой?» – пронеслось у нее в голове. Она хотела перевернуться и поняла, что ее правый бок совершенно затек и что-то твердое уперлось в бок – может, решетка под матрасом, хотя на ощупь это больше походило на доску.
Она начала мерзнуть и поплотнее завернулась в одеяло. Но это было покрывало, слишком легкое и тонкое, чтобы дарить настоящее тепло. При этом она могла поклясться, что в ее номере было стеганое одеяло, такое же теплое и мягкое, набитое овечьей шерстью, как у нее дома.
«Ну хотя бы подушка хорошая», – подумала она и задвинула ее поглубже под голову. Подушка была не слишком мягкой и не слишком жесткой и благоухала цветками апельсинового дерева и гвоздикой. Приятный запах, будивший смутные воспоминания о рождественской выпечке и восточном базаре.
Анне хотелось еще немного поспать, но тут она услышала какой-то шорох. Сон мгновенно слетел с нее, но она не шелохнулась и осталась лежать. Что бы это могло быть? Стоило ей только подумать, что где-то рядом могла быть мышь или – что еще намного ужаснее – крыса, как у нее от страха замерло сердце. Здесь, в Старом городе Иерусалима, где дома стояли вплотную друг к другу, канализация давно обветшала, а подвалы были сырыми и мрачными дырами, наверняка водилось множество этих отвратительных грызунов. А в ее номере как раз большая двустворчатая дверь вела на террасу и во внутренний дворик. Вдруг она недостаточно плотно закрыла дверь? Крысы – смышленые животные и всегда найдут дорогу, куда им надо. Она продолжала лежать неподвижно и прислушалась. Вот – снова зашуршало. Может, к ней подкрадывается крыса? Или она роется в ее багаже в поисках съестного? Или... Лишь когда шорох раздался в третий раз, Анна поняла, что ошиблась. Она облегченно вздохнула. Звуки были знакомые и безобидные, напоминающие шелест и шуршание дорогой плотной бумаги.
Анна открыла глаза и увидела прямо перед собой яркий узор восточного ковра.
Ковер? Почему она лежала на ковре и почему... Ах да, разумеется, эликсир. Она ведь выпила эликсир вечности и, вероятно, попала из 2004 года в далекое прошлое. Помещения она не покидала. Шарон ведь рассказывала ей, что эта комната служила раньше библиотекой или кабинетом. А поскольку в библиотеке вряд ли имелась кровать, она и очутилась на полу. Все очень просто.
Ее взгляд скользнул по перевитым гирляндам на кайме ковра, поднялся выше и уперся в тяжелые книжные полки темного дерева, вдоль и поперек заполненные свитками и книгами в кожаных переплетах. Анна продолжала дальше исследовать глазами полки, занимавшие все пространство вдоль стен. Теперь ей пришлось запрокинуть голову, и прямо над собой она увидела ножки стола и стула, на котором кто-то сидел. В первый момент она испугалась, ведь еще немного – и она проснулась бы под столом, под ногами у незнакомца. Впрочем, она тут же успокоилась. Сама не зная почему, но при виде стройных ног в светлых просторных штанинах и в бордовых шлепанцах она сразу вспомнила Ансельмо. Это привело ее в хорошее настроение. Во-первых, было приятно сразу по прибытии в прошлое увидеть знакомое лицо. А во-вторых, Ансельмо был
