Ансельмо накрыл голову подушкой, чтоб ничего не слышать и не видеть. Ничего он не желал сейчас так страстно, как наслаждаться теплом своего одеяла и спать дальше. Но теперь до его слуха даже сквозь подушку донеслось торопливое шарканье шлепанцев по мраморному полу. Это была не одна пара ног и не две, а целых три. И они приближались. Трое взволнованных слуг носились по дому и создавали невероятный шум, пронизывавший до самых костей. Козимо дома не было, по приглашению торговца маслом он еще вчера отправился в его поместье за черту города на «праздник кущей». Праздник был рассчитан на восемь дней, так что Козимо должен вернуться только на следующей неделе. Стало быть, именно ему, Ансельмо, придется успокаивать в такой поздний час трех встревоженных слуг и устранять причину их беспокойства.
Что там могло случиться на этот раз? Здесь, в Иерусалиме, слуги постоянно теряли самообладание. Причиной могла послужить любая мелочь: от погасшего огня в очаге до мертвого паука, обнаруженного в пшеничной муке, в то время как покойника под дверью – то, что во Флоренции могло бы стать единственной причиной подобного переполоха, – устраняли молча и не поднимая шума. «Священный Город», «обитель покоя» – все эти красивые названия не вызывали у Ансельмо ничего, кроме смеха. Иерусалим был странным городом, наводненным сумасшедшими и преступниками. Вероятно, ему никогда не суждено понять живших здесь людей. Даже через сто лет.
– Молодой господин! Молодой господин!
Крики приближались. Ансельмо отшвырнул подушку, лениво встал с постели, потянулся, прошлепал к двери и распахнул ее.
В коридоре как раз показалась вся шумная ватага – Махмуд, садовник и слуга; Элизабет, повариха, которая была такой толстой, что Ансельмо не уставал удивляться ее непомерным объемам, и юная Эстер, девочка лет пятнадцати, которая усердно скребла, мыла и вообще выполняла все работы в доме, до которых не снисходили ни Элизабет, ни Махмуд.
– Молодой господин! – закричала повариха и бросилась к Ансельмо. Испугавшись, что она сшибет его с ног, он отпрянул и даже слегка посторонился, чтобы пропустить ее, но, к счастью, толстуха вовремя остановилась. – Молодой господин! Вы только послушайте, что нашла Эстер!
Лицо ее побагровело от возмущения, а мощная грудь вздымалась в тяжкой одышке. Схватив за руку Эстер, она вытащила ее вперед и поставила перед собой. Ее толстые мясистые пальцы сжали костлявые плечики девочки, словно побуждая ее к рассказу.
Эстер потупила взгляд. В присутствии Ансельмо она всегда краснела и таращилась на свои ноги, даже завидев юношу на большом расстоянии.
– Молодой господин, я... – тихо начала служанка.
– Что? – гаркнул он. – Говори громче!
Элизабет раздраженно ткнула ее в спину, чтобы подбодрить и заставить наконец говорить.
Маленькая служанка откашлялась и сделала еще одну попытку:
– Молодой господин, в библиотеке...
Ансельмо сосчитал про себя до десяти. Обычно с Эстер разговаривал Козимо. С ним у девочки проблем не возникало. Но стоило ей очутиться перед Ансельмо, она словно язык проглатывала. Если он хотел хоть чего-нибудь добиться от нее, ему приходилось обуздывать свое нетерпение. А это было ох как не просто.
– Там, в библиотеке...
Она опять запнулась и начала нервно теребить свой замызганный фартук. Ансельмо вознес к небу короткую молитву. Если уж она не осмеливалась говорить с ним, лучше бы дала ему поспать.
– Ты хочешь, чтобы я пошел в библиотеку и на что-то посмотрел? – пришел он ей на помощь, стараясь придать своему голосу мягкий, дружелюбный оттенок. Удалось это ему или нет, было неясно, однако Эстер вскинула на него кроткий взгляд, чтобы тут же снова опустить глаза. Лицо ее теперь просто пылало, вызывая серьезные опасения за ее жизнь.
– Молодой господин, вам нельзя туда! – воскликнула Элизабет, не скрывая своего возмущения. – Там... там лежит
Ансельмо почувствовал, как заколотилось его сердце. Дом взломан, воры в библиотеке, где среди прочего хранились редчайшие, бесценные книги, не говоря уж о содержимом тайника. Его передернуло. Дело было действительно худо. И надо же, чтобы это произошло именно в отсутствие Козимо.
– Вы хотите сказать, что кто-то вторгся в библиотеку?
Трое слуг растерянно переглянулись. Наконец вперед выступил Махмуд.
– Нет, молодой господин. – Его низкий голос дрожал так, словно он только что лично повстречался с самим сатаной. – То есть мы этого не знаем. Но оно... кто-то лежит посреди библиотеки на ковре.
Ансельмо заскрипел зубами.
– Хорошо, – свирепо буркнул он, – пойду взгляну на этого
Он вернулся в свою спальню, чтобы прихватить кинжал. Хотя это был всего лишь тонкий нож с рукояткой длиной не более локтя, но настолько острый, что мог разрубить волос. Ансельмо вынул кинжал из кожаных ножен и полюбовался мягко изогнутым, холодно мерцающим клинком в своих руках. Эти арабы хотя и были не способны изготовить вкусную колбасу, но в этом они знали толк, надо было отдать им должное. Они умели ковать оружие из дамасской стали, красивое и опасное.
