Анна встала и подошла к своей сумке. Решение созрело окончательно: она выпьет эликсир. Вынув из сумки пузырек и письмо Козимо, она еще раз внимательно перечитала его. Потом снова взглянула на часы. Четверть двенадцатого. Чудесно. Значит, у нее достаточно времени, чтобы переодеться, выпить эликсир и поставить будильник на двенадцать часов. Полночь. Прекрасный момент для возвращения из этого фантастического путешествия.
Анна надела восточное платье, снова села на кровать и завела будильник. Двадцать минут двенадцатого. Понадобится как раз десять минут, чтобы эликсир начал действовать. Пора!
Как советовал в своем письме Козимо, Анна вылила содержимое пузырька в стакан и добавила туда воды из стоявшего рядом с кроватью графина. Поднесла напиток к свету. Даже разбавленный водой, эликсир вечности был темно-красного цвета и густой консистенции. Была полная иллюзия, что в стакане кровь. А вдруг это и в самом деле кровь? Анна понюхала жидкость. В нос ударил сладковатый миндально-медовый запах, который так хорошо запомнился ей по Флоренции. Аромат, напоминавший лакомую выпечку и изысканные шоколадные конфеты. А вдруг Козимо обманул ее? Вдруг вся эта история от начала до конца – наглая ложь? Анна тряхнула головой. Заколебалась. Сомнения овладели ею. И, конечно, она боялась. Наверное, так чувствовали себя Нил Армстронг и другие астронавты перед тем, как шагнуть на поверхность Луны. Но они-то могли опереться на целую серию успешных научных опытов. Она же могла довериться лишь рассказам Козимо и Ансельмо, больше напоминавшим мифы и сказки, нежели результаты научных изысканий.
«Ну давай, начинай наконец! – подстегнула она мысленно саму себя. – Ты ведь хочешь увидеть собственного сына, не так ли?» – Она кивнула. – «И хочешь позаботиться о том, чтобы наконец были пресечены злодеяния этого безумца, Джакомо ди Пацци, чтобы он не мог еще целую вечность оставлять свои мерзкие следы в мировой истории?» – Она снова кивнула. – «Тогда немедленно приступай к делу и выпей же эту штуку. Вечности у тебя в запасе нет. Часы тикают».
Она поднесла стакан к губам. Рука предательски дрожала. Ну что она так трясется, что с ней может случиться?
«Я могу отравиться этим напитком. А если история с путешествием в 1530 год действительно удастся, меня могут там элементарно убить, – кружился в голове хоровод сомнений. – Ведь в Средние века не слишком-то церемонились с человеческой жизнью. – Ее уже с души воротило от этих мыслей. – А что потом? Я буду мертва только в прошлом или умру и в настоящем? И что произойдет с моим телом? Я...»
– Черт побери! Хватит раздумывать, пей наконец! – прикрикнула она сама на себя.
Анна закрыла глаза и залпом опрокинула стакан, как алкоголичка, у которой целые сутки не было ни капли во рту. Подождала, не изменится ли что-нибудь, но единственное, что она почувствовала, был этот дивный вкус на языке, настолько божественный, что она невольно посмотрела на дно стакана, не осталось ли там последней капельки, и уж точно пожалела, что так быстро все выпила. Анне стало так хорошо и легко, у нее словно крылья выросли за спиной. И куда только подевался ее страх? Она уже ничего не боялась. Все сомнения, которыми она мучила себя еще несколько секунд назад, куда-то улетучились. Она улеглась на постель и в состоянии глубокой эйфории посмотрела на потолок. Он был уже не белый, а мерцал нежно-золотистым цветом. Прошло какое-то время, прежде чем Анна осознала, что это была отнюдь не причудливая игра света, а мягкий золотой туман, вдруг заполнивший всю комнату и сгущавшийся на глазах. Он был довольно приятным и вовсе не походил на какой-то газ, который пустили в комнату, чтобы ее отравить. Нет, пелена была мягкой, теплой, дивно благоухала. Она уже сгустилась настолько, что Анна могла ощущать ее кончиками пальцев, будто это было покрывало из тонкого, прозрачного шелка. И пока оно опускалось на нее, обволакивая и согревая, женщина почувствовала неодолимое желание узнать, что скрывается за этой пеленой.
– О Адонаи! О Адонаи!
Пронзительные крики молодой служанки огласили весь дом. Двери громко хлопали, внизу, в зале, послышались чьи-то тяжелые шаги.
– Господи Боже мой! – Сквозь все двери и стены донесся второй, еще более громкий и истошный голос, который мог бы наверняка разбудить даже мертвого и сокрушить стены Иерихона. – Царица небесная! Господин! Молодой господин! Идите же сюда!
