– У меня к вам есть еще один вопрос, который я не выяснил в прошлый раз, – нашелся Рашид. Хотя теперь он повернулся к ней спиной, он чувствовал на себе ее теплые взгляды, ласкающие его, словно солнечные лучи, и ему пришлось взять себя в руки, чтобы не расплыться в блаженной улыбке. Купец и его сын вряд ли поняли бы его. – Вы тогда как раз обедали. На столе стояло блюдо с колбасами. Откуда у вас эти колбасы?
Сын купца, молодой человек привлекательной наружности со сверкающими карими глазами, насмешливо поднял брови:
– Вы хотите есть? Вас плохо кормят в вашей казарме? Если желаете, мы охотно...
Однако строгий взгляд отца заставил его замолчать.
– Простите. Мой сын Ансельмо порой бывает чересчур горяч. Полагаю, вам знакома эта черта характера, и поэтому надеюсь на ваше понимание.
Рашид улыбнулся. Разумеется, купец намекал на их недавнюю встречу у городских ворот. Он еще в первый раз понял, что это тот самый купец, который чуть до смерти не загнал свою лошадь.
– Я его прекрасно понимаю, – произнес он, четко осознав, что сейчас, когда
Рашид слыл человеком, способным на необдуманные поступки. Некоторые его товарищи порой считали его одержимым. Раньше ему казалось, что все они просто большие тугодумы, слишком медлительные и нерасторопные, чтобы уследить за его мыслями и поступками. Теперь, стоя в доме флорентийского купца, он уже не был так уверен в этом. Неужели его товарищи все-таки были правы? Пожалуй, что да, другое объяснение не приходило ему в голову. Должно быть, он лишился рассудка, если одного взгляда незнакомой женщины было достаточно, чтобы развязать ему язык перед посторонними и выболтать секреты, которые полагалось хранить в тайне. А если бы она прикоснулась к нему, что было бы тогда? Впрочем, он не жаждал сейчас ничего сильнее, чем этого.
– Мы знаем всего лишь его имя – он называет себя «патер Джакомо». И теперь мы прочесываем весь город, чтобы найти его.
– Тысячу извинений, но как это связано с нашей колбасой? – У купца был недоуменный вид.
– Тут я должен начать издалека, – произнес Рашид, чувствуя по своим пылающим щекам, что покраснел. – Несколько ночей назад во время патрулирования города со своими товарищами я увидел какую-то тень. Это был какой-то толстый неуклюжий человек, не похожий на вора, но явно пытавшийся спрятаться от нас. – И почему он только рассказывает им все это? Он говорил с купцом как с другом, вместо того чтобы допросить его. Если бы об этом узнал Ибрагим, мастер суповой миски, янычар неминуемо угодил бы на несколько дней в темницу. – Поскольку мои товарищи ничего не заметили, я решил, что обознался, или что это кошка, перебежавшая через улицу. Но от этой тени пахло вашей колбасой. Теперь, я думаю, вы поймете, почему я интересуюсь происхождением ваших колбас. Женщина сказала что-то на своем мелодичном языке.
– Она не говорит ни по-арабски, ни на иврите? – спросил Рашид купца.
– Синьорина Анна? – Он покачал головой. – Нет, к сожалению, нет. Но ей очень интересно узнать, о чем вы нам рассказываете. С вашего позволения я переведу ей.
Синьорина Анна... Никогда он не слыхал более красивого имени. Сердце опять запрыгало у него в груди. Он кивнул.
Купец быстро начал переводить. Глаза женщины расширились, и она побледнела.
– О Боже, – тихо проговорила она по-немецки, – значит, это правда? Он действительно здесь.
Ее слова поразили Рашида как гром среди ясного неба, его начал трясти озноб. Что это было? Что задумал с ним Аллах? Теперь синьорина Анна говорила не на языке купца. Это был другой язык, более твердый. Он никогда раньше не слышал его – только в своем странном сне. И тем не менее каким-то загадочным образом этот язык был настолько близок ему, что он понял каждое слово. Это было невероятно.
– Что... – Он откашлялся и заговорил снова: – Какой это был язык?
– Германский, – с готовностью ответил купец. – Собственно говоря, моя кузина живет не у нас во Флоренции, а гораздо севернее, по другую сторону реки, называемой Рейном. Она приехала с важными новостями к нам и... Впрочем, вы об этом уже знаете.
– Да, я в курсе, – медленно ответил Рашид, не спуская глаз с Анны. Какая таинственная судьба связала их? – Попросите ее еще что-нибудь сказать на этом языке.
