Он подошёл ближе, взял меня за руку. Его светло-карие глаза потемнели, и внутри меня все опять предательски затрепетало от его завораживающего взгляда.
– Поверить не могу… – выдохнула я, – такое ощущение, что я попала в какую-то аномальную зону!
– Это все Лаайниккен. Я мечтаю уйти отсюда навсегда, обрести свободу. И только ты можешь помочь мне.
– Почему именно я? – голос мой прозвучал глухо, – что во мне такого особенного?
– Ты черная стрекоза! – яростно прошептал Някке, и глаза его странно сверкнули.
Стрекоза. Стрекоза. Стрекоза.
Это слово оглушило меня, отозвалось внутри многократным эхом и затихло где-то в области солнечного сплетения.
Одну ладонь Някке положил мне между лопатками, а второй коснулся губ.
– Ты стрекоза. Тут – твои крылья, а тут – твои зубы.
Я вздрогнула и меня словно отбросило в прошлое. Вот мне шесть, и мама, обхватив мое щекастое личико, шепчет: “Помни, Дана, у тебя есть крылья и зубы!” А я в ответ смеюсь и скалюсь беззубо. В шесть лет у меня как раз выпали передние резцы, и какое-то время я весьма забавно выглядела.
– Стрекоза, крылья, зубы, – тихо проговорила я, – Опять двадцать пять! я, вообще-то, боюсь насекомых. Спасибо, что не таракан.
Някке не засмеялся моей шутке. Все-таки, у меня был талант шутить не вовремя.
– Я вижу рядом с собой стрекоз, но я ничего не знаю об этом, – прошептала я.
– Черные стрекозы – древнейший женский род, – сказал Някке, – Испокон веков стрекозы делили эти земли с пиявцами. Ты одна из них, Дана. Твоя мать была стрекозой. Она должна была рассказать тебе об этом, она должна была научить тебя пользоваться своей силой.
Силой? Я усмехнулась. Более слабой, чем сейчас, я себя никогда не чувствовала. Оказывается, во мне дремлет какая-то особая сила! Надо же! Интересно, в каком месте?
– Моя мама умерла почти три года назад. Это случилось внезапно и неожиданно. Несчастный случай. Может, она хотела, но просто не успела мне рассказать? – прошептала я, закрыв глаза.
Някке поднял голову и долго молчал, всматриваясь в черное небо, на котором мерцали серебристые звезды. Его мужественный, прекрасный профиль сводил меня с ума.
– За озером, в лесу, что темнеет на горизонте, живет древняя старуха. Ее зовут Ваармайя. Она знает все о черных стрекозах и пиявцах. Я могу переправить тебя туда.
Я резко открыла глаза и воскликнула:
– Что? Нет! Какой ещё лес? Какая еще старуха? Я еле привыкла к здешнему быту, и теперь ты хочешь отправить меня не пойми куда к какой-то старухе?
Някке приложил ладонь к моим губам.
– Тише! – прошептал он мне на ухо и нежно коснулся губами моего лица.
Я задрожала от его прикосновений. Взгляд Някке околдовал меня, свел с ума. Его дыхание было теплым и пахло душистыми травами. Мы слились в страстном поцелуе, и я поняла, что не справлюсь со страстью, которая поднялась откуда-то из самых темных глубин души.
Я позабыла о том, что еще каких-то полчаса назад этот мужчина в обличье мерзкого пиявца пил кровь Юлианы. Я позабыла обо всем. Разум заволокло мутной, пьянящей дымкой, все вокруг замерло, перестало существовать. Остались лишь мы с Някке и наша обжигающая страсть. На секунду я отпрянула от него, скинула с себя ненавистное платье и тут же снова прильнула к обнаженной мужской груди. Сердце трепетало в груди, рвалось наружу, душу переполняли счастье и восторг. Любовь делает человека живым и наполненным счастьем до краев, пусть и ненадолго.
– Моя Черная стрекоза! – зарывшись лицом в мои волосы, проговорил Някке.
Мы были молоды, между нами горел огонь, мы оба пылали, поэтому не могли бороться с желанием. Мы слились друг с другом, движения наши были неистовыми, яростными, поцелуи и ласки – жадными и ненасытными. Каждый сантиметр моей кожи горел огнем, каждая клеточка тела – вибрировала и трепетала от прикосновений. Казалось, это продолжалось целую вечность, а мне все было мало…
***
Когда мы, обессиленные и счастливые, лежали в объятиях друг друга, я провела пальцами по крепким мускулам Някке. Мне было хорошо с ним, мне нравилось даже просто смотреть на него. Я мечтала, чтобы эта ночь не заканчивалась. Но потом я увидела в траве рядом с собой черную тень, которая преследовала меня здесь с того самого момента, как мы приехали сюда с отцом.
Я закричала от неожиданности и вскочила на ноги.
– Что это? Что это такое, Някке? Что это? – повторяла я.
Лицо Някке стало суровым, он поднял с земли мое смятое платье и помог мне одеться.
– Успокойся, Дана. Наверное, тебе показалось, – сказал он, крепко прижимая меня к себе.
– Да нет же, не показалось! – упрямо ответила я, осматриваясь вокруг, – я уже в который раз вижу это!
– Ты просто устала. Просто устала…
Някке повторял эту фразу мягким шепотом раз за разом. От него пахло озерной водой, и я тоже, наверняка, пропиталась этим запахом. Внезапно мне нестерпимо захотелось спать. Я опустила голову на широкое, сильное плечо, и глаза мои тут же закрылись…
***