Мне снилась мама. Удивительно, но в этот раз она не молчала. Впервые за три года она заговорила со мной. Она рассказывала мне о моем детстве, а в конце она сказала, что я – лучшее, что было в ее жизни. А потом кто-то стал трясти меня за плечо. Я пыталась отмахнуться и снова уснуть, но не получилось – тонкие пальцы будто намертво вцепились в меня. К тому же на ухо мне без конца повторяли: "Вставай! Вставай!"
– Да чего тебе нужно-то? – проворчала я.
Еле-еле разлепив глаза, я увидела перед собой испуганное лицо одной из сестер, чье имя не отложилось в моей памяти.
– Вставай, Дана! Ты и так пропустила утреннее пение рун. Сейчас в спальню придет Айно, если она увидит, что ты до сих пор спишь, то нам всем несдобровать!
Я села и ощутила боль во всем теле, будто ночью по мне проехался каток. Все мышцы были напряжены и болели. Я вспомнила вчерашнюю ночь, и прижала ладони к покрасневшим щекам. Сердце отчаянно застучало в груди, и внутри все задрожало и затрепетало от восторга. Влюбленность – это особое, ни с чем не сравнимое состояние! Жаль, что оно так быстро проходит.
Я зевнула, помассировала плечи и довольно улыбнулась. В это время в спальню сестер вошла Айно. Она держала спину прямо, голова ее была чуть запрокинута – вся она была высокая и гордая, ее красивое белое платье, украшенное длинными воланами колыхалось при каждом шаге. Она оглядела девушек, сидевших на своих подстилках и готовых соскочить с них по ее первому зову. Ни на ком ее взгляд не задержался, но когда она дошла до меня, то лицо ее тут же напряглось, а на губах появилась неприятная ухмылка.
– Сестры, отправляйтесь пока что на огород. Нужно прополоть редис и редьку, собрать овощей к ужину. Мария, сегодня ты во главе колонны.
Я тоже поднялась с лежанки и пошла вместе с другими девушками за Марией, но Айно преградила мне путь.
– А ты останься, Дана, – тихо сказала она, – Ты нужна мне.
Я остановилась, чувствуя, как внутри все холодеет. Что Айно хочет мне сказать? Неужели она заметила ночью мою пустую подстилку?
Когда за последней сестрой закрылась дверь, Айно подошла ко мне, взяла за руки.
– Видишь ли, Дана, я тут думала насчет тебя и приняла решение… – Айно помолчала, а потом продолжила более уверенным тоном, – Ты должна покинуть Лаайниккен.
– Что? Но почему? – растерянным голосом спросила я.
Айно пригладила ладонями свои, и без того гладкие, волосы и заговорила со строгим видом:
– Някке отказался от твоего Очищения. Это значит, что тебе незачем больше здесь оставаться. Ты должна уйти и не мешать очищаться другим.
Я смотрела на женщину непонимающим взглядом.
– Как это – уйти? Вот так просто? – спросила я.
– Вот так просто, – строго ответила Айно.
Пройдя между одинаковыми подстилками, жрица остановилась возле Юлианы и склонилась над ней. Я только сейчас вспомнила про Юлиану и, вытянув шею, попыталась рассмотреть хоть что-нибудь из-за спины Айно. Девушка лежала на своем месте с бледным, изможденным лицом. Она ни на что не реагировала, как и все очистившиеся до нее.
– Я хочу попробовать еще раз, – всхлипнула я.
– Это невозможно, – сухо отрезала Айно, – Някке больше не посмотрит на тебя. Всем дается лишь один шанс на Очищение.
Мне хотелось рассказать Айно, что сам Някке попросил меня остаться, что ее сын нуждается во мне, но я не могла, ведь я обещала возлюбленному молчать о нас.
– Я уже связалась с твоим отцом, Дана, – сказала Айно, – Завтра он будет здесь. Вы уедете, и все ваши материальные затраты будут компенсированы.
– Даже не представляю, как уеду отсюда, я привыкла к здешней жизни, – растерянно проговорила я.
– Как все уезжают, так и ты уедешь. Не лукавь, Дана, ты неоднократно порывалась покинуть озеро. С чего вдруг такая грусть? Или ты мне чего-то недоговариваешь?
Айно пристально посмотрела на меня, и мне ничего не оставалось, как выдавить из себя улыбку.
– Шучу. Конечно, я уеду. Просто жаль потраченного времени. Да и все, что здесь было…
– Через неделю будешь вспоминать все, как сон, – перебила меня Айно, – я дам тебе успокаивающие травы, они смягчат твои эмоции.
Опять травы! Я кивнула и смиренно опустила голову. Как же мне уехать из Лаайниккена? Как оставить Някке после всего, что между нами было? Грудь заполнило тягучее, клейкое уныние.
***
На следующее утро я подошла к высоким воротам. Никто из сестер не провожал меня, никому не хотелось прощаться с той, кто покидает озеро, не очистившись. Айно положила руку мне на плечо, лицо ее было спокойным и равнодушным.
– Доброго пути, Дана. И прощай, – сказала она.
– Прощайте, – откликнулась я, проглотив ком, вставший в горле.
Я вышла за ворота и увидела отца, он уже ждал меня, переминаясь с ноги на ногу. Мы обнялись и, отец стал что-то говорить громко и как будто возмущенно, но я не слышала его. Я оглядывалась по сторонам, чувствуя чье-то незримое присутствие рядом. Кругом было пусто, утреннее солнце мягким сиянием освещало просыпающийся лес. Пели птицы, шелестели травы, но мне казалось, что Някке где-то здесь, что он смотрит на меня. Накануне я пыталась найти его, но не нашла. От этого мне было горько.