Я долго стояла в нерешительности на одном месте, а потом пошла вперед, мечтая лишь об одном – стереть свою память, выгрызть из нее все то, что случилось со мной в Лаайниккене.
***
Идти надо было еще далеко. Я шла по проторенной колее, босые ноги стерлись в кровь, и каждый шаг вызывал боль. Тело тоже болело – мерзкая Ваармайя сильно покалечила меня. Но больше всего болела грудь – ее распирало от молока. Я пыталась сцеживать его, но его было все больше и больше. Где-то под ребрами тоже болело – это болела душа, оплакивающая расставание с дочерью. А сама я уже даже плакать не могла, слезы иссякли. Хотелось лишь одного – чтобы этот бесконечный ухабистый путь закончился.
Я без сил рухнула на землю и закрыла глаза. Наступивший день был пасмурным и серым, как и моя теперешняя жизнь. Я бы назвала ее беспросветностью, потому что в данную минуту совсем не было сил надеяться на что-то хорошее.
Немного отдохнув, я оторвала от своего платья край подола и обмотала израненные ступни. Идти стало немного полегче. Я нашла между деревьями кривую, но крепкую палку и опиралась на нее, как на клюку. Наверное, в тот момент я и сама была похожа на страшную ведьму Ваармайю – грязные, спутанные волосы, рваная одежда, сгорбленная спина и клюка. Я шла вперед, сжав зубы и глядя себе под ноги.
Вдруг откуда-то из чащи послышался шум. Я остановилась и настороженно прислушалась. Кто-то бежал за мной по лесу, тяжело дыша. Я невольно задрожала, услышав совсем рядом шаги и треск сучьев. Этот кто-то очень быстро приближался ко мне. Я хотела побежать, но вскрикнула от боли и упала. С изувеченными ногами далеко не убежишь. Тогда я поднялась на ноги, повернулась лицом в ту сторону, откуда слышался шум и схватила руками свою палку-клюку, словно она была копьем. Когда между деревьями показался темный силуэт, я вся похолодела. По лесу, прямо на меня, бежал вовсе не человек, а неведомый зверь с темной густой шерстью.
Я закричала от жуткого страха и подняла клюку выше.
– Стой, чудовище, а не то заколю тебя!
Зверь остановился в нескольких шагах от меня. Он стоял на двух ногах, но при этом весь был покрыт шерстью. Грудь его тяжело вздымалась и опускалась. Я взглянула вниз и с удивлением обнаружила, что у чудища человеческие ступни – он бежал по лесу босой.
– Кто ты такой? Что тебе от меня нужно? – снова закричала я, замахнувшись на монстра клюкой.
И тут я услышала приглушенный плач ребенка. Он доносился откуда-то из-под густой шерсти, как будто монстр сожрал младенца, и тот теперь плачет внутри него. Я побледнела, клюка выпала из моих рук. И в это время длинная черная меховая накидка распахнулась, и из-под нее показались человеческие руки. Эти руки бережно и аккуратно держали плачущего младенца.
Я подошла ближе и взглянула в сморщенное личико ребенка.
– Любовь? Не может быть! Любовь! Любушка моя! – не веря своим глазам, воскликнула я.
Это была моя маленькая доченька, которую я не надеялась больше увидеть.
Я взглянула на маску из черной шерсти, закрывающую лицо человека, который принес мне дочь, и спросила:
– Кто ты?
Но ответа не получила. Передав мне ребенка, человек запахнул меховую накидку и побежал обратно.
– Вейкко? – прошептала я, до сих пор не веря своему счастью.
Глухонемой Вейкко, которого я всегда жалела, с которым делилась едой, вернул мне ребенка. Обливаясь слезами, я принялась целовать личико моей девочки, а потом села прямо на землю и приложила ее к груди.
– Моя Любовь! Ты – моя Любовь! – шептала я на бегу, целуя маленькую головку, покрытую мягким пушком.
Вот так порой помощь приходит оттуда, откуда ее не ждешь. И это говорит о том, что чудеса все-таки существуют, и они могут случаться даже тогда, когда все вокруг разрушено и перевернуто с ног на голову.
***
Удивительно, но тогда, семь лет назад, мне все же удалось покинуть с новорождённой дочкой то жуткое место – Лаайниккен. Я вышла из леса и поймала попутку на трассе. Правда, посадить в салон босую, грязную женщину в оборванном платье да еще и с младенцем на руках, решился лишь один-единственный человек – молодой, веселый и разговорчивый водитель старенького грузовичка. До тех пор, пока он не остановился, я голосовала на трассе больше часа. Мимо меня проехали десятки автомобилей. Позже я подумала, что, наверное, в этом и была моя самая большая удача. Я как будто ждала именно его.
Водителя грузовика звали Максим. И по счастливому стечению обстоятельств, он направлялся с грузом как раз в мой родной город. Вот так все удачно совпало. Пока мы ехали, Любушка почти все время спала, иногда только просыпалась на кормление. Максим дал мне свой свитер и я, прикрываясь им, кормила дочку грудью. За шесть с лишним часов пути мы с Максимом успели вдоволь наговориться. Я узнала все о его семье – о родителях, сестрах и братьях, о его озорном детстве и буйной юности, о проблемах холостой жизни и о сложностях поездок на большие расстояния.