Он как будто не слышал меня – даже не обернулся, продолжая смотреть на темную воду. И тогда я поняла, что это конец, и что я и вправду невероятная дура, что поверила человеку просто потому, что воспылала к нему страстью. Во что теперь превратилась моя страсть? В ядовитую черную горечь.
– Ненавижу тебя, Някке! – закричала я.
Девочка надрывалась от плача, и сердце мое рвалось в груди от боли. Я видела, как Ваармайя взяла ее и положила на жертвенный камень, аккуратно поправив вокруг белые цветы. Женщины встали по обе стороны от камня, повернулись друг к другу и взялись за руки. Не обращая внимания на крик ребенка, они начали петь руны, восхваляющие Священное озеро и его Хранителя. Многие слова рун были на древнем карельском языке, и я не понимала их смысла. Воды озера почернели, от них вверх стал подниматься черный дым. Он тянулся вверх, заполнял все вокруг клубами и сгустками.
Женщины стали петь громче и теперь их голоса разносились по всей округе. А когда руна закончилась, оборвавшись на самой высокой ноте, Айно заговорила:
–
Айно взяла девочку на руки и повернулась к озеру.
– Пощади моего ребёнка! Ведь ты сама мать!
Айно даже не обернулась. Она подняла девочку над головой и пошла к воде. Старуха Ваармайя подошла ко мне и погрозила крючковатым пальцем.
– Тише! Не баламуть озеро своими воплями. Ты сама отдала дитя Лаайниккену. Ты отреклась от нее. Эта девочка не твоя. Она больше не твоя.
– Моя! Моя! Никакое отречение не сможет оборвать нашей родственной связи. Доченька моя! Моя Любовь! – сквозь слезы закричала я.
Айно зашла по пояс в воду, чёрный дым окутал её, мне стало трудно дышать от боли. Тело снова завибрировало, покрылось и испариной. Адская боль пронзила спину между лопатками, и я выгнулась дугой. Кости захрустели, мышцы разорвались от натуги, и из моей спины проросли мощные крылья.
Я стала стрекозой…
Айно, заметив это, стала выкрикивать заклинания, от которых вода заволновалась, и чёрный дым стал густым, точно кисель. А потом вода и вовсе как будто закипела, и из тёмной глубины выплыл он – огромный пиявец, Никко. Его тело дрожало, мощные тройные челюсти разевались, открывая слизкое, чёрное нутро. Пиявец выгнулся, и из его пасти донесся булькающий звук. Айно склонила голову и прокричала:
– Священное озеро, прими это дитя и исцели человеческое тело моего сына Никко, Хранителя Лаайниккена! Заклинаю тебя всей своей силой и мудростью!
Она опустила девочку в воду, и детский крик стих. Младенец ушёл под воду.
“У тебя есть зубы!” – громкий мамин голос внезапно раздался в моей голове. Зубы, крылья. Зубы, крылья. Зубы, крылья… И вдруг кто-то толкнул меня в спину. Я напряглась и взлетела, путы на руках разорвались, словно тонкие нити. У меня было такое ощущение, что все это происходит во сне, настолько нереальным был этот мой полет. Я посмотрела на свои руки – они почернели, на пальцах выросли огромные когти. Крылья стрекозы за моей спиной трепетали и вибрировали, и вот я уже повисла в воздухе над Айно и пиявцем. А потом, взмахнув руками, я стрелой бросилась в воду.
Холодные воды Священного озера сдавили мою грудь, крылья намокли, повисли за спиной. Я пыталась найти в воде мою девочку, но ее нигде не было. Айно схватила меня за волосы и, прижавшись горячими губами к уху, начала шептать слова на карельском. Я оттолкнула её, но не успела подняться на ноги, как она уже снова налетела на меня и стала рвать мои крылья, выкрикивая непонятные мне проклятия.
– Твои заклинания, шаманка, на меня не подействуют! – закричала я.
Лицо Айно исказила жуткая гримаса. На помощь ей подоспел Вейкко. Он схватил меня за руки и потащил к берегу. На меня накатила такая злость, что, казалось, я взорвусь от неё, разлечусь на мельчайшие частицы. Вывернувшись, я ударила Вейкко. Не знаю, откуда во мне взялась такая нечеловеческая сила, но мужчина отлетел на берег и кубарем покатился по камням. Я обернулась, схватила Айно за горло и разинула челюсти, намереваясь вцепиться в неё и разорвать в клочья. Шаманка посинела, обмякла и лишь беззвучно открывала рот. Мои зубы стали огромными, я чувствовала себя монстром. Я и была монстром в ту минуту.
– Дана, стой!
Прямо по воде ко мне бежал Някке. Я обернулась к нему и закричала:
– Ааааа! Ненавижу!