Я лучезарно улыбнулась и проследовала к стене, притворяясь поглощенной созерцанием большой картины Буше, на которой была изображена довольно толстая обнаженная женщина, сидящая на скале среди деревьев. Если эта картина отражала современные представления о женской красоте, то нет ничего удивительного в том, что Джейми так высоко ценил мою фигуру.
— Ха, — вырвалось у меня, — и почем нынче корсеты?
— Что-что?
Джейми и герцог уставились на меня, оторвавшись от инвестиционных бумаг, которые, собственно, и составляли цель нашего визита.
— Не обращайте на меня внимания, — ответила я и сделала грациозный жест в сторону картины. — Просто наслаждаюсь искусством.
— Я очень рад, мадам, — вежливо сказал герцог и снова углубился в бумаги.
Джейми приступил к делу: начал выуживать у герцога информацию, которой тот мог поделиться ввиду своих симпатий или антипатий к делу Стюартов.
У меня были свои планы. Когда мужчины увлеклись обсуждением дел, я потихоньку подошла к двери, притворившись, что разглядываю книжные полки. Я решила, улучив момент, проскользнуть в холл и попытаться разыскать там Алекса Рэндолла. Я сделала все, что в моих силах, чтобы смягчить ущерб, нанесенный Мэри Хоукинс. Дальнейшее зависело от него. Следуя правилам этикета, он не мог появляться в доме ее дяди, она тоже никак не могла встретиться с ним. Но в моих силах было устроить им встречу на улице Тремулен.
Диалог за моей спиной перешел в доверительное перешептывание. Я выглянула в холл: поблизости не было никого из лакеев. Однако они могли оказаться неподалеку; в таком огромном доме должно быть не менее дюжины слуг. Я не знала, где искать Алекса Рэндолла, наудачу выбрала направление и пошла через зал в поисках слуги, которого можно было бы расспросить.
Заметив движущуюся фигуру в конце холла, я окликнула:
— Послушайте…
Кто бы это ни был, мой зов остался без ответа — послышался звук удаляющихся шагов по паркету.
Такое поведение показалось мне странным для слуги. Я остановилась и осмотрелась. Направо шел другой коридор, по одну сторону которого располагался ряд дверей, а по другую — окна, выходящие на подъездную аллею и сад. Большинство дверей были закрыты, но одна, ближайшая ко мне, казалось, только что захлопнулась.
Тихо приблизившись, я приложила к ней ухо. Тишина. Я взялась за ручку, осторожно нажала и открыла дверь.
— Боже мой, что ты тут делаешь? — Моему удивлению не было границ.
— О, как ты напугала меня! Господи помилуй, я думала, что ум-мру.
Мэри Хоукинс схватилась за сердце. Ее лицо побелело, а глаза расширились от ужаса.
— Уходи немедленно, — сказала я, — пока твой дядя не узнал, что ты здесь. Да он убьет тебя! Или он знает?
Она покачала головой:
— Нет. Я никому не сказ-зала. Взяла фиакр.
— Но зачем?
Она озиралась, как испуганный кролик, который ищет норку и не находит.
— Мне нужно было увидеть Алекса. Поговорить с ним. Узнать, что он… что он…
Руки ее судорожно сжались, и я видела, каких усилий ей стоит каждое слово.
— Постой, — прервала я ее. — Я все понимаю. Но твой дядя не поймет, и герцог тоже. Его светлость еще не знает, что ты здесь?
Она покачала головой.
— Ну ладно, — сказала я, подумав. — Первое, что мы должны сделать, — это…
— Мадам, могу я вам чем-нибудь быть полезен?
Мэри вздрогнула, как вспугнутый кролик, а у меня сердце ушло в пятки. Чертов лакей, вечно некстати.
Нужно было как-то выкручиваться из этого положения. Лакей стоял в дверях, высокомерно выпрямившись, будто шомпол проглотил, и подозрительно смотрел на нас. Я повернулась к нему.
— Да, — ответила я со всей надменностью, которую можно было вместить в это короткое слово. — Будьте любезны сообщить мистеру Алексу Рэндоллу, что его ожидают посетители.
— Сожалею, мадам, но не могу этого сделать, — сухо произнес лакей.
— Почему нет?
— Потому что, мадам, — ответил он, — мистер Алекс Рэндолл больше не работает у его светлости. Он уволен.
Лакей бросил взгляд на Мэри, опустил свой нос на дюйм ниже и снисходительно добавил:
— Насколько я понял, месье Рэндолл отплыл на корабле обратно в Англию.
— Нет, он не мог уехать, он не мог!
Мэри бросилась к дверям и едва не налетела на входящего Джейми. Она испуганно остановилась, а он удивленно уставился на нее.
— В чем дело? — начал было он, затем увидел меня. — А, это ты, англичаночка. Я извинился и пошел тебя разыскивать. Его светлость только что сообщил мне, что Алекс Рэндолл…
— Я знаю. — Я не дала ему досказать. — Он уехал.
— Нет! — застонала Мэри. — Нет!
Она метнулась к двери и, прежде чем кто-либо из нас смог остановить ее, побежала по коридору, стуча каблучками по паркету.
— Что она делает?
Я сбросила туфли, подобрала юбки и пустилась за ней. В чулках я бежала гораздо быстрее, чем она в туфлях на высоких каблуках. Я надеялась остановить ее до того, как она наткнется на кого-нибудь еще и ее схватят со всеми вытекающими из этого скандальными последствиями.
