От этих слов губы Джейми слегка дрогнули, но голос прозвучал спокойно:
— Я был достаточно большой… Мне говорили, что я немного похож на нее. А поскольку в доме моего отца уже в те времена было зеркало, я имел представление о ней.
Колум коротко засмеялся:
— Больше, чем немного.
Он впился в Джейми глазами, которые мягко светились.
— Да, парень. Ты — сын Элен. В этом нет никакого сомнения. Эти волосы…
Он слегка коснулся волос Джейми, отливающих то ли золотом, то ли янтарем, густых и волнистых.
— И этот рот. — Рот самого Колума искривился. — Широкий, как ночной горшок, — так я когда-то ее дразнил. «Ты могла бы ловить мошек ртом, как жаба, — говаривал я ей, — если бы у тебя к тому же был еще и липкий язык».
Застигнутый врасплох, Джейми засмеялся.
— Уилли тоже однажды сказал мне это, — произнес он, и тут же его полные губы плотно сжались.
Он редко говорил о своем старшем брате и, думаю, никогда не упоминал его имени при Колуме.
Если Колум и заметил что-то, то не подал виду.
— Я написал ей… — сказал он, задумчиво глядя на один из покосившихся памятников, — когда твой брат умер от оспы. Впервые после того, как она покинула Леох.
— Ты имеешь в виду, после того, как она вышла замуж за моего отца?
Колум кивнул, все еще глядя в сторону.
— Да, ты же знаешь, что она была старше меня, на два года или что-то вроде этого. Та же разница в возрасте, что и у вас с сестрой. — Его глубоко посаженные глаза вновь обратились к Джейми. — Я никогда не видел твою сестру. Вы с ней дружны?
Джейми лишь молча кивнул, внимательно вглядываясь в лицо своего дяди, как будто стараясь найти ответ на загадку, давно мучившую его.
Колум тоже кивнул.
— Так же как и мы с Элен. Я был болезненным ребенком, и она часто ухаживала за мной. Я помню, как солнце золотило ее волосы и как она рассказывала мне сказки, когда я лежал в постели. И даже позже, — красиво очерченные губы тронула легкая улыбка, — когда ноги отказали мне, она каждый день и утром, и вечером заглядывала ко мне в комнату и рассказывала все леохские новости. Мы говорили обо всем: об арендаторах, о сборщиках налогов, как следует лучше вести дела… Потом я женился, но Летицию ничто не интересовало.
Он горестно махнул рукой, вспомнив о жене.
— Мы говорили с ней — иногда в наших беседах принимал участие Дугал, — но чаще всего мы беседовали с Элен вдвоем о том, как лучше организовать жизнь клана, чтобы его члены ладили между собой, какие соглашения следует заключать с другими кланами, как использовать земли и пастбища… А потом она уехала, — резко произнес он, глядя на свои узловатые руки, лежащие на коленях. — Не спросив разрешения у родителей и даже не попрощавшись… Время от времени до меня доходили слухи о ней, но сама она никогда не давала о себе знать.
— Она не ответила на ваше письмо? — тихо спросила я.
Он покачал головой, не поднимая глаз.
— Она была больна. Потеряла ребенка, и к тому же у нее самой была оспа. Возможно, она собиралась ответить попозже. Так часто случается. Отложишь что-нибудь на потом — и забудешь. А через год она умерла.
Он взглянул на Джейми в упор, и тот выдержал его взгляд.
— Я был несколько удивлен, когда твой отец написал мне, что отправляет тебя к Дугалу, с тем чтобы после ты переехал ко мне в Леох для получения образования.
— Родители так решили, еще когда только поженились, — ответил Джейми. — Я должен был воспитываться у Дугала, а затем переехать на время к тебе.
Усилившийся ветер принес с собой сухие веточки лиственницы, и Джейми с Колумом одновременно передернули плечами от неожиданной прохлады. В этом их жесте лишний раз проявилось семейное сходство.
Колум заметил мою улыбку и тоже слегка улыбнулся.
— Однако решения или договоренности остаются в силе до той поры, пока договаривающиеся стороны верны взятым на себя обязательствам… Но я тогда не знал твоего отца.
Он открыл рот, желая что-то добавить, но ничего не сказал. Воцарилось гробовое молчание. Наконец Джейми нарушил его.
— Что ты можешь рассказать мне о моем отце? — спросил Джейми, и в его вопросе послышалось любопытство ребенка, рано потерявшего родителей и пытающегося дополнить запечатлевшийся в детстве смутный образ сведениями от знавших их людей.
Я понимала это чувство. То немногое, что я знала о своих родителях, сообщил мне в основном дядя Лэм, но он не был мастером давать характеристики.
Колум же — совсем наоборот.
— Ты хочешь спросить, как отец выглядел?
Он еще раз внимательно оглядел своего племянника и, кажется, остался доволен.
— Посмотри в зеркало, парень. Там ты увидишь лицо своей матери, но отец глянет на тебя этими проклятыми кошачьими глазами Фрэзеров.
Он выпрямился и сменил позу, желая дать отдых своему измученному телу. Его губы, как обычно, были плотно сжаты, и я видела две глубокие морщины, пролегавшие между носом и ртом.
— Честно говоря, — продолжал он, усаживаясь поудобнее, — я не особенно любил твоего отца, так же как и он меня. Но я знал его как человека чести.
Он помолчал и мягко добавил:
— В этом ты похож на отца, Джейми Маккензи Фрэзер.
