Чувствуя, как холодный воздух пробирается под халат, я заползла обратно в постель и натянула одеяло до самого подбородка. Так вот он каков, этот принц Карл! С виду вполне хорошенький и совсем молодой, гораздо моложе Джейми, хотя я знала, что на самом деле Джейми всего на год или два старше. И манеры у его высочества отменные, и держался он с таким достоинством, несмотря на беспорядок в платье. Но достаточно ли всего этого, чтобы отправиться в Шотландию и стать во главе армии, призванной сменить власть в стране? Размышления об этом навели на другую мысль: интересно, с какой это целью шастал наследник шотландского престола среди ночи по крышам парижских домов с рукой, укушенной обезьяной?..
Вопрос этот продолжал мучить меня, когда чуть позже Джейми вернулся, влез в постель и вывел меня из дремотного состояния, прижав оледеневшие ступни к моим теплым коленям.
— Ну что ты так раскричалась? — спросил он. — Слуг разбудишь.
— А чем это занимался принц Карл, бегая среди ночи по крышам вместе с обезьянами? — парировала я. — Немедленно отодвинь эти ледышки от моих ног!
— Он навещал свою любовницу, — лаконично ответил Джейми. — Ну ладно, будет тебе, перестань лягаться.
Он убрал ноги и обнял меня, стараясь согреться.
— Так у него любовница? Кто она?
Я окончательно проснулась.
— Луиза де ла Тур, — нехотя выдавил Джейми в ответ на мои настойчивые расспросы.
Нос казался длиннее и заостреннее обычного, густые брови сошлись у переносицы. С точки зрения истового шотландского католика, иметь любовницу — грех, с другой стороны, должны же быть у членов королевского дома свои привилегии. Однако принцесса Луиза де ла Тур — замужняя женщина, а уж брать в любовницы замужнюю даму не к лицу даже королям.
— Ха! — с удовлетворением воскликнула я. — Так я и знала!
— Он уверяет, что любит ее, — добавил Джейми, поплотнее укутываясь в одеяла. — И она его тоже любит, так он, во всяком случае, утверждает. Говорит, что последние три года она ему верна. Тьфу!
— Да, случается на белом свете и такое, — философски заметила я. — Так он был у нее? Но как же он попал на крышу? Он тебе рассказал?
— Да, рассказал.
Карл, подкрепившись несколькими стаканчиками лучшего и выдержанного портвейна Джареда, окончательно разоткровенничался. По его словам, глубокое и искреннее чувство подверглось нешуточному испытанию, связанному с привязанностью его дамы сердца к своей любимице, весьма капризной и взбалмошной обезьяне, которая отвечала его высочеству полной взаимностью по части неприязни и использовала куда более конкретные и изощренные средства для демонстрации своего отношения, нежели возлюбленный ее хозяйки. Решив пошутить с животным, его высочество щелкнул пальцами у самого носа обезьяны, за что и был укушен, а затем на него обрушились словесные упреки любовницы. Ссора получилась такая бурная, что в конце концов Луиза де ла Тур велела Карлу убираться с глаз долой, в ответ на что он выразил самое откровенное желание уйти, и немедленно, как драматично подчеркнул он в разговоре с Джейми, с тем чтобы не вернуться более. Никогда.
Но уход принца был осложнен следующим обстоятельством: оказывается, супруг принцессы вернулся домой после карточной игры раньше обычного и уютно устроился внизу, в приемной, с бутылкой бренди.
— Таким образом, — продолжал Джейми, улыбаясь своим мыслям, — он не мог оставаться со своей девочкой, но и выйти через дверь тоже не мог. Тогда он открыл окно и вылез на крышу. Он уже почти спустился на землю по водосточной трубе, как вдруг, если верить его словам, на улице появился ночной дозорный, и ему пришлось лезть обратно, чтобы не попасться ему на глаза. Какое-то время он ползал среди печных труб, оскальзываясь на мокрой от дождя крыше, пока наконец не вспомнил, что от нашего особняка его отделяют всего три дома, крыши которых примыкают так тесно одна к другой, что перескочить не составляет труда.
— Мм… — пробормотала я, чувствуя, как ноги снова отогрелись. — Ты отправил его домой в карете?
— Нет, он взял на конюшне одну из лошадей.
— Надеюсь, принц все же доберется до Монмартра, тем более что он пил портвейн Джареда, — заметила я. — Путь отсюда неблизкий.
— Да уж, путешествие не из приятных: холод, сырость, — ответил Джейми с самодовольным видом преисполненного добродетелей человека, который, вместо того чтобы шляться в такую скверную погоду по улицам, уютно лежит себе в постели рядом с законной женой.
Он задул свечу и крепко прижал меня к груди.
— А впрочем, поделом ему, — добавил он. — Мужчина должен быть женатым.
С рассветом все наши слуги были на ногах и занимались подготовкой к приему месье Дюверни, который должен был сегодня пожаловать к нам на ужин в тесном семейном кругу.
— Не пойму, чего это они так суетятся, — сказала я Джейми, лежа в постели с закрытыми глазами и прислушиваясь к возне, доносившейся снизу. — Всего и дел-то, что стереть пыль с шахматной коробки и поставить бутылку бренди. Остального он просто не заметит.
Джейми рассмеялся и поцеловал меня на прощание:
