— Да ладно! Мне тоже вовсе не хочется сражаться с тобой, англичаночка. Наверное, просто я вспыльчив и чрезмерно чувствителен.
Он извиняющимся жестом похлопал меня по руке, отошел и уставился на письменный стол.
— Ты слишком много работаешь, — с состраданием заметила я, следуя за ним.
— Дело не в этом.
Покачав головой, он начал перелистывать страницы огромного гроссбуха, лежавшего посередине.
— Что касается бизнеса, то тут все в порядке. Да, работы много, но я справляюсь. Что же касается этого…
Он указал на пачку писем под алебастровым пресс-папье. Оно было сделано в форме белой розы — символа дома Стюартов. Там были письма от аббата Александра, от графа Мара и других известных якобитов, и в каждом — завуалированный вопрос, туманные намеки и обещания, противоречивые предположения…
— Ощущение такое, будто я сражаюсь с ветряными мельницами! — с горечью воскликнул Джейми. — Другое дело — настоящая схватка! Там, где могут пригодиться мои руки! А это…
Выхватив из ящика стола пачку писем, он подкинул ее вверх. По комнате гуляли сквозняки — бумаги зигзагом запорхали вокруг, полетели под мебель, осели на ковер.
— Тут совершенно не за что уцепиться, — беспомощно произнес он. — Я могу переговорить с тысячью людей, написать сотню писем, упиться с Карлом до чертиков, но так и не понять, сдвинулось дело с мертвой точки или нет.
Я решила оставить письма в покое — придет служанка и уберет их.
— Джейми, — как можно мягче произнесла я, — что же еще нам остается делать? Только пытаться.
Он слабо улыбнулся и опустил руки на стол.
— Знаешь, я рад, что ты сказала «мы», англичаночка. Иногда я чувствую себя таким страшно одиноким…
Я обняла его за плечи и прижалась лицом к спине:
— Ты же знаешь, я не позволю тебе чувствовать себя одиноким. И потом, именно я втянула тебя в эту историю…
Я почувствовала, как спина его затряслась от смеха.
— Да уж! Кто, как не ты… Но я не держу на тебя зла, англичаночка. — Обернувшись, он нежно поцеловал меня в лоб. — Ты выглядишь усталой, mo duinne. Ступай ложись. Я еще немного поработаю и приду к тебе.
— Хорошо.
Я действительно чувствовала себя усталой, хотя хроническая сонливость, преследовавшая меня на ранних стадиях беременности, исчезла и днем я так и кипела энергией, спать не хотелось вовсе.
Выходя, я остановилась у двери. Джейми стоял у стола, просматривая записи в гроссбухе.
— Джейми! — окликнула я его.
— У-у?
— Джейми, я обещала, что подумаю насчет больницы. Ты тоже подумай, ладно?
Он обернулся ко мне, бровь настороженно приподнята. Потом улыбнулся и кивнул.
— Скоро приду к тебе, англичаночка, — ответил он.
На улице снова стояла слякоть, сыпал дождь со снегом, мелкие крупинки барабанили в окна и шипели в камине, когда порывы ночного ветра затягивали их в трубу. Ветер разбушевался не на шутку, он стонал и завывал в дымоходах, но от этого в спальне казалось еще уютнее. Постель, оазис тепла и комфорта, была покрыта одеялами на гусином пуху. А еще огромные пышные подушки и Джейми, посапывающий рядом и источающий тепло, словно электрообогреватель.
Большая рука нежно погладила меня по животу, ее тепло просачивалось сквозь шелк ночной рубашки.
— Не здесь. Нажми-ка тут, посильнее.
Я взяла его руку и прижала к животу чуть ниже, там, где прощупывалось небольшое округлое затвердение размером чуть больше грейпфрута.
— Да, чувствую, — пробормотал он. — Он и вправду тут.
Уголки рта растянулись в довольной улыбке.
— А он двигается уже или нет?
Я покачала головой:
— Пока нет. Но будет примерно через месяц, если верить твоей сестре Дженни.
— Мм… — Он наклонился и поцеловал округлость. — А что ты думаешь насчет Далхузи, англичаночка?
— Далхузи? В каком смысле? — удивилась я.
— В качестве имени. — Он похлопал меня по животу. — Ведь придется давать ему какое-то имя.
— Это верно, — заметила я. — Но с чего ты взял, что там мальчик? Это может быть и девочка.
— О!.. Ну да, в общем-то, верно, — согласился он, словно мысль о такой возможности впервые пришла ему в голову. — И все же почему бы не начать с мужских имен? Можно назвать его в честь дяди, который тебя воспитал.
— Гм… — Я нахмурилась, скосив глаза на живот. Сколь нежно я ни любила своего дядюшку Лэма, мне все же не очень хотелось давать невинному младенцу имя Лэмберт или Квентин. — Нет, не думаю. С другой стороны, почему бы не назвать его в честь какого-нибудь твоего дяди?
Джейми задумчиво и рассеянно поглаживал меня по животу.
— А как звали твоего отца, англичаночка? — спросил он.
Мне пришлось на секунду задуматься, чтобы вспомнить.
— Генри, — ответила я. — Генри Монморанси Бошан. Джейми, я не желаю, чтобы мой ребенок носил имя Монморанси Фрэзер, ни под каким видом! Да и Генри тоже мне что-то не очень нравится, хотя уж куда лучше, чем Лэмберт. А как насчет Уильяма? — предложила я. — В честь твоего брата?
Старший брат Джейми умер ребенком, но муж всегда вспоминал его с любовью и нежностью.
Он задумчиво нахмурил брови:
— Гм… А что, может быть. Кстати, а почему бы не назвать его, скажем…
— Джеймс, — произнес глухой замогильный голос из дымохода.
— Что?! — Я резко села в постели.
