А теперь я ввязалась в еще более замысловатую игру, о которой моя врагиня пока еще не подозревала. Наверное. От этой мысли я вздрогнула. Теперь я – Стрела Кушиэля, пущенная в его потомка. Что бы ни готовило для нас море, по крайней мере, оно отдалит меня от Мелисанды. Увидев ее на Гиппокампе, я больше себе не доверяла. Да, в наш последний раз я удержалась и не произнесла свой
В следующий раз… Я опустила кончики пальцев в воду, пока гребцы взмахивали веслами, а берег отдалялся. В следующий раз все будет совсем по-другому. Помоги мне Элуа, я с нетерпением предвкушала новую встречу со своей главной целью, несмотря на все свои опасения.
Грань между любовью и ненавистью куда тоньше, чем острие флешетты. Однажды Мелисанда сказала мне об этом, но я не смела обдумать эту мысль, когда ее имя готово было в любой момент сорваться с моего языка. А еще она говорила, что во мне ее привлекает не покорность, а наоборот, мятежность. Именно это разительно отличало ее от остальных моих поклонников, которые не умели да и не стремились пробудить мой бунтующий дух.
Именно это сильнее всего вгоняло меня в ужас.
Что ж, если мне не под силу освободиться от ее владычества, по крайней мере, я могу от нее уехать. Глядя на горизонт, я провела пальцем под бархатным шнурком. Наверное, Мелисанда Шахризай хотела посмотреть, далеко ли я убегу в ее ошейнике, далеко ли заведет меня воля к сопротивлению. Хотя вряд ли она предполагала, что мятежность направит меня на зеленые берега недостижимой Альбы. По милости Элуа моя мятежность может даже привести к тому, что изуверские замыслы прекрасной интриганки будут разоблачены и пресечены.
Признаться, я молилась, глядя на грозные воды. Если мне суждено погибнуть в смертоносных волнах, пожалуйста, пусть моя последняя мысль будет не о Мелисанде.
Хотя вряд ли такое возможно.
Пока я сидела, погруженная в эти мрачные раздумья, сильные гребцы Русса подвели лодку вплотную к кораблю. Нам спустили веревочные лестницы, и пришлось карабкаться наверх. Руки и ноги скользили по мокрым от соленой воды веревкам. Я всегда считала себя проворной, но балансировать на постоянно раскачивающейся деревянной палубе оказалось делом не из легких.
Вдобавок Квинтилий Русс потешался над нашей неуклюжестью, а сам расхаживал по кораблю с непревзойденной легкостью, как ни странно, не свойственной ему на суше. На ходу он выкрикивал команды, которые тут же выполнялись, и довольно скоро мне стало ясно, почему именно его назначили королевским адмиралом. Он вверил нас заботам первого помощника, жилистого и востроглазого Жана Маршана, который отвел нас в каюту с четырьмя свисающими с потолка гамаками.
Пока мы раскладывали свои вещи, моряки поднимали якорь и ставили паруса.
Так сложилось, что преподанная мне с детства наука кораблей практически не касалась. До вчерашнего дня я ни разу даже не видела моря, не говоря уж о путешествии по волнам. Матросы с потрясающей ловкостью лазали вверх и вниз по мачтам, привязывая и отвязывая там какие-то веревки, а я не понимала, что они делают. Мне было ясно лишь то, что Квинтилий Русс отдает приказы, а команда их споро претворяет в жизнь. Тридцать человек спустились в трюм, чтобы сесть на весла, и огромное флагманское судно, медленно развернувшись, двинулось от суши в открытое море. Поднялись три темно-синих паруса с лебедем Дома Курселей: средний был самым большим, а которые спереди и сзади – те поменьше. Ветер тут же их надул, и они захлопали, отчего серебряные лебеди, казалось, забили крыльями.
Отплытие происходило быстрее, чем мне воображалось. Вот корабль медленно поворачивается, неуклюже переваливаясь на вспененных гребнях, а весла с кажущейся бесполезностью бьют по воде. А вот уже волны равномерно набегают навстречу одна за одной и прокатываются дальше к берегу, который все отдаляется и отдаляется.
Матросы одобрительно закричали, когда Квинтилий Русс открыл бочонок вина. Позже я узнала, что по морской традиции в начале путешествия каждому мореходу полагается осушить кубок на дорожку.
Мы не стали отнекиваться. Гиацинт выпил вино залпом, восторженно оглядываясь вокруг. Я глотала понемногу, ощущая, как огненная жидкость согревает меня изнутри на пронизывающем ветру. Позеленевший Жослен опасливо смотрел в свой кубок.
– Боюсь, матроса из меня не выйдет, – пробормотал он.
Проходящий мимо Квинтилий Русс хлопнул его по плечу.
– Пей, парень, – добродушно посоветовал он. – Если полезет обратно, так тому и быть. Просто перегнись через борт и принеси жертву Властелину Глубин.
