Признавшись, что не имеет четкого плана, адмирал вывел меня из равновесия. А я и без того сомневалась, достанет ли мне познаний, чтобы объясниться с островитянами. Одно дело осваивать иностранную речь по книгам, с учителями, которым ангелийский родной, как и мне, и совсем другое – искать общий язык с урожденными альбанцами; к тому же не факт, что далриады пользуются тем же диалектом, который мне преподавали. Эйре – это отдельный остров; пойму ли я наречие людей, которые, по неподтвержденной гипотезе, относительно недавно переселились оттуда на Альбу? Или оно окажется совершенно мне незнакомым? Ученые не располагают достоверными сведениями о далриадах, поскольку тиберийская армия не успела добраться до их земель, прежде чем была изгнана восстанием Кинхила Ру. А если, не приведи Элуа, их язык разительно отличается от всех, которыми я владею… как мне растолковать им наши намерения? Если просто предъявить кольцо Исандры и сказать «Друстан маб Нектхана», вряд ли далриады поймут, чего нам от них нужно.
Я размышляла над этой проблемой довольно долго, пока в голове не сложилась цельная картинка. «Лишних знаний не бывает».
– Гиацинт, – подумала вслух я. – А вдруг он нас выручит? Он же может заглянуть в будущее и подсказать, куда нам лучше высадиться.
– Ты так в него веришь? – Русс искоса посмотрел на меня с явным сомнением в голубых глазах. – А по мне, так достаточно того, что по его подсказке мы вышли в морскую экспедицию на единственном корабле. Даже Делоне не был абсолютно надежен, девочка, а уж он-то умел добыть правдивую информацию из самых неожиданных источников.
Подперев рукой подбородок, я смотрела на бегущие за бортом волны.
– Знаю. Но, милорд адмирал…
– Полагаю, так оно и случилось, – проворчал Русс, когда я надолго замолчала.
– Предсказанный ею день растянулся на два. – Волны поглощали мое внимание – бесчисленные, но такие разные. – Первым был день Самой долгой ночи, когда Мелисанда Шахризай купила меня для себя и обманом заставила проговориться, что от вас, милорд, ожидается посланник, чье прибытие и побудило людей д’Эгльмора напасть на Делоне. Тогда я узнала, что Делоне был возлюбленным принца Роланда. А вторым стал тот страшный день, когда моего наставника убили вместе со всеми домочадцами, вместе с Алкуином, которого я любила как брата. В тот день я узнала, что Делоне дал клятву любой ценой защищать Исандру де ла Курсель – этот завет передал мне умирающий Алкуин. Да, милорд, я по сию пору лью горькие слезы, оплакивая те роковые дни, когда тайное стало явным.
Квинтилий Русс недолго помолчал, занимаясь штурвалом.
– Такое предсказание мог сделать кто угодно, – наконец буркнул он. – Любой сообразит, что опасно охотиться за тайнами прошлого.
– Верно, – согласилась я. – Но мать Гиацинта на моих глазах прибегала к
Русс подумал, а затем покачал головой. Рыжеватые волосы развевались на ветру.
– Вот и она тоже не знала, – подняла я палец. – На круитском языке «Куллах Горрьим» означает «Черный Кабан». И совершенно непонятно, милорд, откуда она взяла эти слова и почему сказала их мне. – Я встала и потянулась. – Когда покажутся берега далриад, вы позволите Гиацинту заглянуть в будущее?
– Ты привела мне слова его матери, – продолжил упираться Квинтилий Русс, хотя в его упрямстве наметилась слабина. Никому из видевших Хозяина Проливов в голову не придет отрицать сверхъестественное. – А сам парень тебе что-нибудь такое предсказывал, что потом сбылось?
– Мне нет, – честно ответила я. – Он боится заглядывать в будущее своих друзей. Но однажды он подарил предсказание Мелисанде Шахризай.
– И что же он ей сказал? – Адмирал держал штурвал, но уже не так сосредоточенно. Всем морякам по душе интересные истории, вот и Русс косился на меня с явным любопытством.
– Тот, кто покорствует, не всегда слаб, – повторила я памятные слова, и по коже прошел холодок, заставивший меня обхватить себя руками.
А затем я встала и зашагала прочь, кутаясь в подаренную герцогом де Морбаном бархатную накидку, теперь пропитанную морской солью, и чувствуя спиной сверлящий взгляд адмирала. Многие сочли бы, что это пророчество ничего не стоит, но только не тот, кто покорствует.
Я прошла по дочиста отдраенной деревянной палубе – Квинтилий Русс не терпел нерадивости на своем корабле – и отыскала Гиацинта, который увлеченно рыбачил с борта. Он тут же обернулся ко мне и принялся хвастаться:
– Смотри, Федра! Три к одному, я выиграл! – Он предъявил мне веревку с нанизанными рыбинами, чьи серебристые тела дергались и извивались, лишенные воды. – Мы с Реми малость поспорили, – добавил тсыган, кивая на сидящего рядом матроса, который казался скорее позабавленным, чем опечаленным проигрышем.
