Даже не моряку понятно, насколько это было опасно в такой близости к незнакомому и невидимому берегу. Я придвинулась к Жослену, и мы вдвоем принялись наблюдать за тем, как Квинтилий Русс управляет кораблем. Изуродованное шрамом лицо адмирала выражало дерзкую решимость – он кинул жребий. Не могу сказать, долго ли нам пришлось пробиваться сквозь ослепляющую пелену – по моим ощущениям, чуть не до вечера, а на самом деле управились задолго до полудня.
Раздался еще один крик – поправка курса. Направляемые Гиацинтом, мы шли к берегу, все еще невидимому, но однажды мелькнувшему неожиданно близко. Лицо адмирала мрачнело с каждым всплеском, а костяшки пальцев на руле побелели. Внезапно впервые за день поднялся ветер, надув паруса. Гребцы подняли весла, предоставив бризу нести фрегат по волнам.
Мы разом вынырнули из тумана в солнечный свет, скользнув через узкую горловину в длинную скалистую бухту, глубоко врезавшуюся в берег.
Матросы восторженно заулюлюкали, гораздо громче, чем при отплытии. Высоко вверху Гиацинт цеплялся за перила «вороньего гнезда», бледный и обессиленный.
Впереди расстилался каменистый пляж, за которым виднелись зеленые холмы и серебристая лента реки.
А на том пляже нас, как нарочно, уже поджидали до зубов вооруженные люди.
– Бросайте якорь! – рев Квинтилия Русса прогремел громом среди внезапно ясного неба, пока матросы торопливо спускали и привязывали к реям паруса, а гребцы, зарывшись веслами в воду, замедляли ход корабля.
Гиацинт на нетвердых ногах отковылял от грот-мачты. С громким всплеском якорь рухнул за борт. Флагман остановился в глубоких водах бухты боком к берегу. В вышине реял флаг Дома Курселей. Адмирал что-то пробормотал себе под нос, достал из кошеля золотой и, размахнувшись, швырнул его за борт. Блеснув на солнце, монета бултыхнулась в волну. Морской обычай велит заплатить дань Властителю Глубин после опасного перехода.
А потом все мы выстроились вдоль борта, глядя на берег.
Нас встречал небольшой отряд, не больше дюжины воинов в ярких шерстяных пледах. Но они довольно яростно размахивали мечами, которые колко взблескивали под солнцем.
– Кого ты видишь? – спросил меня Русс, указывая на них и щуря глаза.
Я проследила за его взглядом. Двое, стоящих впереди, казались пониже остальных. Первый из них, темноволосый, в отличие от спутников, стоял спокойно, а самый маленький то и дело подпрыгивал, потрясая укороченным копьем. Если сравнить его рост с длиною меча…
– Ребенка, – ответила я. – Я вижу ребенка, а может, двух.
Русс нахмурил рыжеватые брови.
– Ты у нас королевский посол. Что прикажешь делать?
Я поплотнее запахнула на себе накидку и на секунду сжала в кулаке кольцо Исандры.
– Пойдемте к ним, – решила я. – Дайте мне в сопровождение шесть опытных воинов, милорд. И я возьму с собой Гиацинта и Жослена.
– Тогда на берегу мы будем в меньшинстве, – холодно отозвался адмирал.
– Чем докажем далриадам наше доверие. – Я покосилась на Жослена, который с живым интересом смотрел на берег. Он оперся на перила, стальные наручи сверкали на солнце. – Если там засада, милорд, всего вашего экипажа может не хватить, чтобы отбиться. А если мы видим весь их отряд, наши силы будут примерно равны, ведь с нами воин Кассилианского Братства. И, милорд, прошу вас уделить толику ваших сокровищ на подарки для далриад. Королева сторицей возместит все ваши расходы.
– Ладно.
Квинтилий Русс выкликнул матросов – среди них оказался и рыбачивший вместе с Гиацинтом Реми – и отдал необходимые приказы, на время передав управление судном Жану Маршану. Затем скрылся в своей каюте и вернулся с сундучком, полным шелков, самоцветов и сосудов с пряностями. Я одобрительно кивнула, словно понимала толк в таких вещах. А потом на воду споро спустили шлюпку, с борта бросили веревочную лестницу, и вот мне уже помогают слезть.
Моряки сели на весла, и мы двинулись по сверкающим волнам, с каждым взмахом весел приближаясь к неизведанному чужому берегу и удаляясь от безопасного корабля, единственного оплота всего ангелийского по эту сторону Проливов. Я высоко держала голову, изо всех сил стараясь показать, будто знаю, что делаю.
Метрах в тридцати от берега мы уже явственно различали, кто нас там ждет. Мужчины, несомненно, были воинами – светловолосые и румяные, высокие и мускулистые, они напомнили мне скальдов, отчего я невольно поежилась. Но я не ошиблась: впереди встречающих нетерпеливо подскакивал и что-то кричал ребенок, маленький рыжий мальчик с золотой гривной на шее.
Второй предводитель оказался не ребенком, а юной стройной девушкой с черными волосами и смуглой кожей, которая держалась с завидным достоинством. При нашем приближении воины-далриады обступили ее со всех сторон, изготовившись к защите.
– Добро пожаловать, – громко поприветствовала нас смуглянка. Ее круитский язык звучал протяжно и мелодично.
