— Вот! Прекрасный вопрос! Поезд, что ушел из Альмеры позавчера, прибудет в столицу сегодня в десятом часу. Поскольку он еще в пути, то ни я, ни кто-либо другой, находящийся в Фаунтерре, не может знать ответа. Итак, спросим!
Бернард отщелкал рычажками вопрос. Барабан сообщил ответ:
— Не счи-та-ли пас-са-жи-ров. Но в 3 ва-го-не бу-дет наш сту-дент. С ним бе-лый флаг с чер-ны-ми бук-ва-ми: "го-лос на рас-стоя-нии".
Часть публики полезла в карманы за часами. До прибытия поезда оставалось около часа. Вскоре представление окончится, зрители непременно ринутся на станцию — проверять.
Затем магистр предоставил возможность жителям Алеридана убедиться, что они действительно говорят со столицей. Барабан стал выписывать вопросы, принесенные из Альмеры. Какая погода в столице? Кто живет на такой-то улице, где расположена такая-то площадь, сколько есть мостов через Ханай, в котором из дворцов сейчас император?.. Зрители отвечали при помощи механика с его рычажками, некто смелый даже вызвался набрать самостоятельно несколько слов. Вдруг с того конца провода пришел вопрос, смутивший Миру:
— С кем танцевал на балу владыка?
— Разумный вопрос! — порадовался магистр. — Вчерашний поезд из Фаунтерры еще не прибыл в Алеридан, и там никто не может знать подробности бала. Давайте же ответим, а когда придет поезд и принесет известия, алериданцы убедятся, что ответ был верным. Ну, кто знает?
Публика, в основном, состояла из студентов и зажиточных горожан. Дворян почти не было. Мира порадовалась, что никто, кроме спутника, не знает ее в лицо. Всеобщее внимание смутило бы ее.
— Глория, дочь леди-медведицы! — крикнул кто-то.
— Да-да, верно, Глория Нортвуд!
Ого, быстро расходятся слухи! Мира притихла, надеясь, что ее не заметят и не узнают.
— Леди Глория Нортвуд! — вдруг заявил во весь голос Колин Фелисия и, потянув за руку, вынудил ее подняться.
Публика зааплодировала, Колин отвесил поклон — видимо, он был знаком с кем-то из зала. Магистр воскликнул:
— Леди Глория, большая радость видеть вас здесь! Благородные господа, к сожалению, редко проявляют интерес к науке. Но да будет вам известно, что сам владыка Адриан отметил наше изобретение и оказал нам покровительство. Лишь благодаря его поддержке мы добились таких результатов!
— Его величество поступил мудро, как и всегда. Ваша машина удивительна, она — шаг в лучшее будущее человечества.
Мира поспешила сесть и спрятаться за высокой спинкой скамьи от любопытных взглядов галерки. Колин над ее головой перемигивался с кем-то. Девушка думала об Адриане, покровителе науки. Когда-нибудь книги назовут его Адрианом Мудрым… и это ничего о нем не скажет. Мудрость — лишь крохотная часть всего, что таится в этом человеке.
— Как вам понравилось представленьице? — спросил Колин Фелисия, когда они шли меж бурых корпусов Университета, возвращаясь к своему экипажу.
— Потрясающе, — призналась Мира. — Я не представляла, что на свете может быть нечто подобное!
— На свете бывает и не такое, — со знанием дела заявил Колин.
— Когда проложат провода, мы сможем говорить из Фаунтерры с Севером! Можно будет отправить письмо в Клык Медведя, и его получат в ту же минуту! Невероятно!
Мира только начинала понимать все значение изобретения. Чтобы добраться из Нортвуда в столицу, почтовый курьер затрачивал не менее трех недель времени и несколько елен серебра. Со дня отправки письма до получения ответа проходило добрых два месяца. По большому счету, лишь три повода заслуживали того, чтобы слать письма такой ценою: объявление войны, брак или смерть правящего лорда. Но "голос-на-расстоянии" все изменит — люди в разных городах окажутся все равно, что в соседних комнатах! А вдобавок к скорости и легкости переписки — возможность переспросить, избежать недопонимания. С новой машиной Север больше не будет захолустьем! Мы будем знать обо всех новостях Фаунтерры, почти что жить столичной жизнью!
Мира поделилась со спутником своими надеждами, на что он сдержанно ответил:
— Да уж.
— Вы не согласны? — удивилась девушка.
— Согласен, миледи. Но, видите ли, если долго поживешь в столице, то уже не удивляешься всяким ученым придумкам. Не отдохнуть ли нам от науки и не отправиться ли на прогулку?
— Куда?
— Ну, хотя бы на Садовый мост.
— На этом мосту действительно растет сад?
— Да, есть у нас и такое, — свысока обронил Колин.
Он нарочито хвастал своим пренебрежением к любым диковинкам, Миру это позабавило.
— Конечно, сударь, с удовольствием.
Колину было лет двадцать пять. Его черные волосы, уложенные бриолином, находились в полной гармонии с самоуверенными манерами, но несколько диссонировали с округлыми щечками. В экипаже Колин сел не напротив Миры, а рядом, касаясь ее плеча. Произнося титул девушки, он делал крохотную паузу, словно взвешивал, не пропустить ли его:
— Знаете ли… миледи, жизнь в столице, по сути своей, скучна. Людишки все одинаковы и так просты, примитивны.
— Неужели?
