Задание находилось в запечатанном конверте. Вскрыть его Мамин должен был в поезде. С 18 июня следы капитана теряются и обнаруживаются только в 42-м под Сталинградом. В отделе Пояркова существовала версия, что прадед Лемыча в поезде был перевербован и проходил с осени 41-го по весну 42-го подготовку в диверсионной школе Абвера. В Сталинграде Мамин занимался сбором разведданных для немцев. После уничтожения остатков 6-ай армии Паулюса, в руки только что созданного подразделения СМЕРШ попали сведения о работе Мамина на Абвер. Арестовать его не удалось. Он – исчез.
Задумка путешествия заключалась в том, чтобы Мамин (из двадцать первого века) оказался в том самом купе вместо своего прадеда. Порылся в чемодане, вскрыл пакет и выполнил задание. То есть завел контакт с Онищенко. А Поярков в Бресте до начала войны ликвидировал корреспондента и «попаданца».
Все пошло не так с самого начала. Алексей отказался участвовать и его пришлось против воли «оправлять»; сам полковник случайно оказался роте Шадера на другой стороне; Мамин, судя по всему, пакет так и не вскрыл, соответственно контакта с Онищенко не завел. Но Мамин еще нужен, потому что он знает Онищенко в лицо. Осталось вывести его в Брест, доставить на «точку» у комендатуры, и дать ему опознать корреспондента, то есть «доктора». Дело, в общем, несложное, учитывая, из какой свистопляски они выбрались. Захватить, допросить и забрать с собой в двадцать первый. Для этого есть две ампулы. Их всего две, для него и для «доктора».
Когда он дал согласие на операцию «путешествие», ему удалось заглушить сомнения и мораль. Полковник это делать умел и слыл человеком железным. Теперь выполнение задуманного не казалось таким простым. Поярков думал.
Алексей очень хотел, чтобы в его сне была Маша. Но Маши не было. Он долго ходил в пустом городе. Заглядывал в подъезды, квартиры. Никого! Потеряв надежду хоть кого-то встретить в незнакомом городе, Алексей увидел похожего на себя человека, одетого в форму курсанта разведшколы Абвера. Мужчина стоял на дороге, прямо посреди проезжей части, широко расставив ноги. Рукава немецкого полевого кителя были завернуты до локтей, а кисти он держал перед собой, взявшись за поясной ремень. Мамин подошел. Так они стояли долго и молчали. Потом мужчина стал рассеиваться, как будто кто-то стирал его ластиком. Сначала исчезли руки, затем пропала часть туловища, шея, голова, наконец, он растворился полностью. Перед Маминым широким прогоном уходила вдаль дорога, а в самом конце ее виднелся знакомый шпиль Адмиралтейства.
Бойцы не слышали, как по дороге мимо рощи проносились колонны грузовиков, конных тяг. Шли маршевые группы пехоты. Забегавшие по нужде в лесок немцы, не обнаружили спящих. Поярков предусмотрительно увел группу поглубже в лес. Лежбище было укрыто со всех сторон.
Сквозь сон Алексею показалось, что рядом разговаривают. Вот женский голос, быстрый и певучий, напоминал щебетание птиц. Что-то про гуляние в парке…вымощенные плиткой дорожки…ярко светит солнце…где-то играла музыка…в парке многолюдно. Следом к женскому присоединился мужской. Мягкий, пылкий, возбужденный.
Алексей открыл глаза. Лиза с Семеном полушепотом что-то обсуждали. Им ни до кого не было дело. Поэтому Алексей подумал, они будто наедине. Было хорошо! Мамин улыбнулся молодой паре, увлеченной друг другом. Вокруг бушует война, собирает обильную жатву смерть. А на этом пятачке под дубом царит любовь.
– «Из такого пятачка или таких пятачков, как оазисы будут разрастаться новые семьи, появляться дети, вопреки тому кошмару, что творится на земле», – подумал Мамин.
Семен наклонился к Лизе и замурлыкал мотивчик. Мамин прислушался. Что он поет? Неизвестная песня на знакомый мотив.
– Лемыч, – Мамин тряханули за плечо. Над ним стоял Поярков.
– Поднимайся. А ты – музыкант закачивай свою арию. Ромео! Нашел время, – Поярков гневно взглянул на вокалиста, тот замолк.
Мамин встал, осмотрелся.
Вновь реальность.
Война.
***
– Где Летун? – Поярков настороженно огляделся.
Летуна не было. У ели стоял прислоненный к стволу его вещмешок. Автомата тоже не было.
– Здесь я, – раздалось за спиной Алексея.
Все резко обернулись. Привалившись плечом к молодому дубку, стоял Летун. В левой руке он держал связанные вместе четыре фляжки. Правая кисть лежала на рукоятке МП-38, ствол был опущен к земле.
– Ты где был? – спросил Поярков.
– За водой ходил. Жрать-то надо. Не на сухую же.
– Так нечего, вроде, – заметил Стебунцов.
– У кого как, – ответил Летун и полез в вещмешок.
Через мгновение в его руках появился кулек с сухарями.
Наскоро перекусив скудным пайком, двинулись дальше. Теперь дорогу показывал Славка.
– Почему я не слышал, как ты подошел? – спросил Мамин, нагнав Летуна.
