– Задача: прорыв к сухому долу за валами, – спокойно сказал Поярков, рассовывая гранаты за пояс.
– Санчес, почему мы пошли через крепость, а не вышли сразу в город? – спросил Мамин, улучив момент, когда рядом был только Летун.
– Там либо погибли либо в плен попали. А здесь мы можем и должны прорваться. Как только пройдем внешнее кольцо, в дело вступит Славка. Он нас проведет в город. Бесболезненно.
– Вот шлимазл, – проскрипел Лившиц. – Ему на кладбище уже два года прогулы пишут.
– Что ты там увидел, Сашко? – спросил Мамин.
– Да вон ту поганку, – Сашко поправил бескозырку и, чуть приподнявшись, показал пальцем на немецкого офицера, стоящего открыто на бруствере с биноклем.
– Не высовывайся, – успел только крикнуть Поярков.
Но Сашко уже летел навзничь на дно капонира, пронзенный пулей снайпера. Все, кто был в капонире подбежали и сгрудились над морячком.
– Вот те и маланские мансы, – глядя вверх, сказал Сашко, и умер.
С боем прорвали первое кольцо осады и двинулись в направлении на Брест к внешнему валу. На подступах к нему, фашисты накрыли группу ураганным артиллерийско-минометным огнем. Группа укрылась в сухом доле.
– Ты видал, как Летун воюет? – во время передышки спросил Поярков.
– Не до этого было. А что?
– А мне до этого. Я еще с вокзала наблюдаю за ним. Профессионально двигается, бой ведет короткими очередями, использует перекаты и кувырки. Не жалел гранат в ближнем бою. И вообще, показал обученность военному делу. Откуда?!
– Ну, он же летчик. Учился, воевал. Санчес, ты со своими гэбистскими штучками всех на карандаш берешь. Здесь не 21 век. Сам говорил, какие люди. Так чего сомневаешься?
Поярков в ответ улыбнулся и пожал плечами.
Прорваться удалось только к утру 27 июня. У Семена было легкое ранение плеча, Лиза его перебинтовала еще во время боя. Остальные были незначительно посечены осколками. В основном пострадала форма. Теперь она вся расползалась и свисала клочьями.
Дальше двигались вдоль высохшего русла реки. Потом лесом. Молчали. Каждый думал о своем. Позади не переставало грохотать сражение. Крепость продолжала неравный бой с 45 отборной дивизией вермахта.
Удивляясь тому, как легко и быстро идет Санчес, Мамин шел следом за ним, перевешивая автомат с левого плеча на правое и обратно: у него болели от усталости спина, шея, плечи, болело все, что могло болеть. Солнечный июньский лес был чудо как хорош! В нем пахло смолой и нагретым мхом. Солнце, пробиваясь через покачивающиеся ветки деревьев, шевелилось на земле теплыми желтыми пятнами. Среди прошлогодней хвои зеленели кустики земляники с веселыми красными капельками ягод. Славка то и дело на ходу нагибался за ними. Да и остальные не гнушались.
При всей своей усталости Мамин шел и не уставал замечать красоту леса.
– «Живы, все-таки живы», – думал он.
Из почти девяноста бойцов, пошедших в прорыв, в живых осталось шесть человек. Всего шесть. Из каждых десяти, девять словили пулю или утонули.
К обеду остановились в дубовой роще, куда они углубились с рассветом. Поярков полностью взяв командование в свои руки, объявил привал. Расположились тут же, на жухлой, прошлогодней листве. Мамин хотел поговорить с другом. Оставалось много недосказанного. С момента неожиданного появления Санчеса спокойная жизнь только снилась. По лицу Пояркова Алексей понял: не время. Да и сил на разговор не осталось. Опрокинувшись спиной на кряжистый ствол, Мамин задремал. Остальные также попадали от усталости и уснули.
Пояркову не спалось. Он смотрел на Алексея и думал. Глубоко в сердце ядовитым жаром растекались муки совести. Он пытался затушить марево привычным потоком безразличия и долга, но не выходило. Зачем вытащил Лемыча сюда. Прадед Лемыча – полный его тезка – Алексей Степанович Мамин был призван в 1928. Служил на Дальнем Востоке. Потом отучился на командирских курсах. Участвовал в качестве советника в испанской войне. Потом во всех конфликтах с японцами. Наконец, командовал взводом в зимней войне, штурмовал линию Маннергейма. Перед войной прошел специальную подготовку в Москве. Рекомендован на оперативную работу в иностранный отдел НКГБ. 18 июня 1941 года выехал поездом из Ленинграда в Брест. В купе, которое для него забронировали сотрудники государственной безопасности, по пути должен был сесть некий корреспондент «Вечерней Москвы» Онищенко. Корреспондент сильно наследил в Москве, заинтересовал гэбистов, и капитану Мамину (настоящему, а не попаданцу из двадцать первого века) поручили войти в контакт с корреспондентом, в ходе разведопроса подтвердить или опровергнуть информация о шпионаже.
