Стрела времени полностью

Второй случай – русский. Когда думаю об этом теперь, становится ясно, что голос русского был криком души, у которой отняли свободу… Но тогда я не мог правильно понять его гнев. Бревен мы людьми не считали. Так как же можно было спокойно отнестись к тому, что они взбунтовались? Однако протест этого русского, то, как он до последнего вздоха стоял широко расправив плечи, произвело на меня сильное впечатление. Мы заставили его замолчать пулей, но он, безоружный и лишенный свободы, несомненно, был сильнее нас. И тогда мы все в душе почувствовали: правда не на нашей стороне. Когда я вспоминаю теперь его, я не могу спать по ночам».

– Как звали того русского? – перебил Поярков доктора.

Доктор с неудовольствием поднял глаза.

– Увы, полковник, не знаю.

Поярков наблюдал во время чтения за Лизой. На его глазах она позеленела от ужаса.

– «Нет. Доктор, лукавишь. Лиза не агент», – подумал Поярков.

– «Группа Исии подготовила большое количество материалов: около восьми тысяч слайдов, на которых запечатлены животные и люди, подвергшиеся бактериологическим экспериментам. Бесценный материал. Некоторую часть я привез с собой…»

– На этом записи заканчиваются, – сказал доктор. – Не успел дописать, прервали. Но вот, что я вам скажу, полковник. Я разделяю вашу уверенность в гибели Германии. Видите, я с вами абсолютно искренен. Я тоже считаю, что нападение на СССР – начало конца Великого Рейха. Поэтому свое будущее я не связываю с «безумным ефрейтором». Знаете, американцы еще не начали свою программу развития биологического оружия. Но обязательно начнут. И результаты наших «полевых опытов» окажутся, как нельзя кстати. Будущее за такими видами оружия, Танками и пулеметами в будущем можно только демонстрации разгонять. Подтвердите мои слова, полковник, – доктор с усмешкой посмотрел на Пояркова.

– «Умен, старый черт», – подумал Поярков. На вопрос доктор промолчал.

– Не хотите признаваться в том, откуда вы. Хорошо. Госдепартамент и Пентагон скоро поймет, как важно для безопасности государства владеть такими разработками. И ценность этого будет значительно выше того, чего можно достичь, осудив нас за военные преступления. Я думаю, что в связи с чрезвычайной важностью информации о бактериологическом оружии, которую мы предоставим, правительство США решит не обвинять в военных преступлениях ни одного сотрудника отряда по подготовке бактериологической войны.

Пояркова передернуло. Прав был доктор. Прав абсолютно. В послевоенное время в ответ на запрос советской стороны о выдаче и наказанию членов отряда в Москву было передано заключение американцев о том, что «местопребывание руководства “отряда 731”, в том числе Исии, неизвестно и обвинять отряд в военных преступлениях нет оснований. В то время, как Исия находился на территории США и работал в лабораториях Пентагона.

После рассказа доктора Лиза стояла ни жива, ни мертва. По ее щекам растеклась мертвенная бледность. Казалось, она даже не дышала. Губы побелели, а глаза расширились от непонимания и ужаса.

– Я предлагаю сотрудничать, полковник. Решайте, я достаточно сказал.

Несколько секунд в кабине царило молчание. Наконец, его прервал Поярков.

– Я внимательно выслушал вас. На эту операцию я взял, а точнее, отправил лучшего друга. Отправил с четким пониманием, что ему отсюда не вернуться. В этом, как вы видите, мы с вами не отличаемся. Но я сожалею об этом, а вы – нет. В этом мы с вами различаемся.

Вас поражает русская безрассудность во время войны. Немцы предпочитают объяснять это не русским бесстрашием, а дикостью нашего народа. Действительно, примеров русского героизма, отчаянного подвига множество. Порой безрезультатного, и, кажется, бессмысленного. Но это только на первый взгляд. Почему русские – бесстрашные? И только ли русские могут совершать подобные действия? В истории народов: немцев, японцев, итальянцев и других тоже есть примеры мужества и отчаянного сопротивления. Почему же именно русские подвиги не дают покоя? Почему они выделяются на фоне остальных?