В утренней сводке по Петроградскому району прошла информации о возгорании строительного вагончика. При осмотре обнаружены два мужских трупа. Следов поджога не установлено. Размозженные головы эксперт-медик не заметил, благодаря связям Санчеса. А рукоятка молотка, на котором были следы пальцев рук Алексея, сгорела в огне.
***
20 июня 1941 года, Брестская крепость.
ГАЗ был остановлен перед Трехарочными воротами. Из истории Мамин знал, что эти ворота назывались и Брестскими, и Северными, и Штабными. К кабине подошел усатый мужчина средних лет. На вороте топорщились петлицы в виде алого параллелограмма, окантованного с трех сторон черной полосой. На петлицах четыре треугольника из красной меди, покрытых прозрачной эмалью.
– О, пила идет, – пробурчал недовольно Семен.
Старшина, догадался Мамин. Пилой их прозвали за зубчатые треугольники на петлицах.
Дежурный старшина с красной повязкой на рукаве «КПП» осмотрел автомобиль, проверил документы и разрешил движение дальше. Крепость, в которую въезжал Мамин, представляла собой Кольцевую стену цитадели в виде кирпичной двухэтажной казармы. Естественными преградами являлись реки Западный Буг (с юго-запада) и Мухавец (юг и север). В кольцевой казарме размещался личный состав (это Мамин знал) и помещения назывались казематами. Под казематами находились складские помещения. С внешней стороны этого кольца еще одной преградой (уже сделанной руками человека) служил массивный земляной вал десятиметровой высоты, который являлся наружной стеной всей крепости. Земляной вал опоясывался рукавами рек Западного Буга и Мухавца, каналами и широкими рвами, заполненными водой.
Проехав через мост и ворота, машина повернула направо, вдоль сложенной из красного кирпича Кольцевой казармы. Мамин бывал в Брестской крепости, но его время это был израненный и разрушенный остов некогда значительного сооружения. Сейчас все было по-другому. Сейчас Мамин видел крепость в первозданном ее виде. Все было узнаваемо по фотографиям, виденным когда-то. Слева Алексей увидел клуб 84-го полка (бывший католический костел), далее столовую командного состава. На открытой площадке стояли орудия, не зачехленные и без навесов. Так вот просто под открытым небом.
– Вот артиллерийский парк, – обозначил про себя Мамин.
Единственное, что защищало орудия от ветра, так это пара часовых в плащнакидках, которые прохаживались вдоль парка. Все было в зелени. Людей практически не было, только несколько человек в форме строем двигавшихся к Тереспольским воротам, видимо, смена караула. Гражданских лиц Мамин не увидел.
Стебунцов повернул машину вправо и двинулся вдоль казарм, напевая:
Взвейтесь кострами,
Синие ночи!
Мы, пионеры, -
Дети рабочих.
Близится эра
Светлых годов.
Клич пионера:
«Всегда будь готов!»
Семен вообще всю дорогу от аварии до крепости взял на себя роль радио, которого в машине, разумеется, не было. За пятнадцать минут пути он спел песни четыре. Мамин, которому медведь оттоптался на ушах порядочно, оценил мелодичность и музыкальность ефрейтора-шофера. Удивляло, что за всю дорогу не замолкающий Семен, ни словом не обмолвился о происшествии. Это было странно и Мамин понял, нервы.
Через некоторое время они подъехали к большому белому двухэтажному зданию. Оно тянулось практически через весь двор – от северной до южной стороны. Окна первого этажа здания были зарешечены. Немного левее от здания Арсенала, ближе к Тереспольской башне, стояло огражденное забором двухэтажное здание 17-го погранотряда. За ним высилась сама башня Тереспольских ворот.
– Здесь штаб шестой дивизии, товарищ капитан, – сообщил Стебунцов, останавливая машину.
Ефрейтор провел капитана на второй этаж и остановился у двери с табличкой «заместитель командира дивизии».
– Вещи я снесу в казарму, оставлю у дневального. До встречи, товарищ капитан.
– Слушай, Семен, – не удержался Мамин. – А ты как этого бугая свалил?
– Так у меня ж ключ в руке был. Я как увидел, что он…повалил… вас. Я и треснул сзади, – буднично ответил Стебунцов.
– Ну, понятно. Ладно, давай, Семен, может еще увидимся, – сказал Мамин.
– Конечно увидимся, – улыбнулся ефрейтор. – Вы не переживайте, я подарок прямо сейчас снесу.
Они пожали руки и Стебунцов ушел.
Мамин два раза кратко постучал и толкнул дверь в просторное помещение с двумя окнами, выходившими, кажется, на внешнюю сторону кольца. Занавесок не было, поэтому через пыльные стекла легко проникал свет поднимающегося солнца. Стены помещения были выкрашены синей, не яркой, краской примерно до середины, остальная часть стен и потолок побелены. Слева от двери стояли два шкафа с открытыми полками, на которых размещались книги и папки. У левого окна высился письменный стол с абажуром зеленого цвета, на столе массивный телефон и две стопки личных дел. За столом Мамин увидел мужчину лет тридцати, с зачесанными назад короткими волосами, в пехотном обмундировании, перетянутом кожаными ремнями с четырьмя красными шпалами в петлицах. На груди висела медаль «ХХ лет РККА». Когда Мамин вошел, командир внимательно читал что-то в папке.
