По дороге на оружейный склад, к которому Мамина охотно согласился проводить рядовой Пичушкин, только что сменившийся с наряда и направлявшийся в казарму, Алексей размышлял. Нет, его не смутило назначение в маскировочно-саперную роту. Из литературы, посвященной Великой отечественной войне, он знал, что так обозначались в предвоенные годы советские диверсионные подразделения. Не пугала его и перспектива подготовить и возглавить отделение (а потом и взвод) новоиспеченного спецназа. Заботило Алексея то, что никакого взвода не будет. Уже послезавтра рано утром здесь будут солдаты вермахта и, немногим из наших удастся унести ноги отсюда. Какой уж тут спецназ.
Сообщить «кто он» двум старшим командирам Алексей не решился. Но что предпринять уже решил. Написать импровизированную докладную записку. Передать ее через дневального полковнику Козырю, а самому уехать в укрепрайон. Пока суть да дело, пока свяжутся с руководством. Может и не арестуют сразу. А там, в укрепрайоне можно попытаться убедить вывести личный состав на позиции. Хотя бы так.
Документы, которые его интересуют в обкоме. Случайно услышанный разговор Козыря по телефону – немыслимая подсказка. Случайность? Как бы сказал Поярков – не думаю! Собственно, что-то подобное и должно происходить. Не могут же они и в самом деле отправлять человека из будущего, как слепого котенка. Где находятся документы, он не знал, как их добыть тоже, как выбраться? Наверняка, должны быть подсказки. Какая-то подстраховка.
От этих мыслей стало немного теплее на душе. Было уже около двенадцати часов дня. И до сих пор Мамин не мог отделаться от чувства одиночества. Людей вокруг много, а он один. Убедив себя, что незримая рука ФСБ направляет его, Алексей вздохнул жизнерадостнее.
Дорога на оружейный склад шла через Белый дворец. Трехэтажное каменное здание, на дворец вовсе не похожее. Вход под навесом, рядом деревянная электроопора. Здесь подписали Брестский мир и секретные протоколы к нему. Но их сейчас здесь нет. И само здание в первые же часы бомбардировки перестанет существовать. Алексей видел, что осталось от дворца, когда посещал Брестскую крепость в двухтысячных. Фундамент и часть стены не выше метра. Дворец возвышался в середине цитадели. Во дворе жизнь кипела не пример, когда Стебунцов привез Мамина. Туда-сюда сновали автомобили, строем перемещались люди в военной форме, были даже конные. Но наличие вооруженных людей не давало никакой уверенности в эффективности крепости. По сути это был каменный мешок. Оборонительного значения или препятствия для продвижения войск противника крепость не имела и не могла иметь. Здесь можно было только героически погибнуть, прихватив с собой на тот свет, некоторое количество врагов.
– Товарищ боец, – стараясь подражать услышанной форме обращения сказал Мамин. – Подскажите, где столовая?
– Тама вот, – рядовой махнул указательным пальцем. – Видите земляное укрепление у казармы, там 44-й полевой автохлебвзвод. Там столовая.
Надо будет зайти поесть после оружейки, – подумал Алексей.
На оружейном складе проходили какие-то работы. Руководил процессом старшина, на вид лет сорок. Вместе с ним этим же занимался еще один военнослужащий без знаков различия на гимнастерке, оказавшийся заведующим складами боепитания Николаем Овсянкиным. Ознакомившись с выпиской из приказа, которая уже находилась на складе, он предложил Алексею в качестве личного оружия сменить наган на ТТ, пистолет Тульского-Токарева. Мамин согласился и протянул заведующему оружие с кобурой.
Разговорились. Кладовщики рассказали, что еще несколько недель назад в полк с окружных складов стало поступать новое стрелковое оружие: станковые пулеметы Дегтярева (СПД), пистолеты-пулеметы Дегтярева (ППД), самозарядные винтовки Токарева (СВТ) и автоматические винтовки Симонова (АВС). Мамин интересовался, а Овсянкин подробно рассказывал о тактико-технических характеристиках нового оружия. Алексей в свое время изучал возможности СВТ и ППД, незнаком ему был только СПД. Внешний вид оружия Алексею понравился сразу. Ствол на трех сошках, пулеметная лента, ручки, как у Максима, в общем, выглядел брутально. Поэтому основное внимание он сосредоточил на рассказе об этом оружии, планируя его взять в ОПАБ.
Пулемет СПД был принят на вооружение РККА в тридцать девятом году под наименованием «7,62-мм станковый пулемёт обр. 1939 г. ДС-39». Производство пулемёта осуществлялось на Тульском оружейном заводе, до этого выпускавшем пулемёты системы Максима. Помимо пулемётов, поступивших в войска, некоторое количество ДС-39 было установлено в казематные установки, которые тоже имеются в количестве двух штук в районе Белостокского укрепрайона.
