– Вот дела. Я о нем слышал, конечно. Но как-то лично не приходилось. Так это Костя со значком «динамо» и выходил.
– Мистер очевидность, – сказал Мамин.
– Чегооо? – протянул Пилипенко, – Какой еще мистер?
– Забудь. Так, что уезжать, значит, собираются Коротковы? А Оля что? А Костя? – спрашивал Мамин.
– Оли нет. Она уехала вчера утром в Минск. Разминулись. А Костя. Костя сказал, что никуда не поедет.
– Погоди. Если Оля уехала. Как же ты в гостях оказалась? – спросил Мамин.
– Они меня знают с детства. Я им, как родная. И с Костей тоже мы дружим. Куда мне было деваться вечером?! В Пугачево все равно не добраться. Я им рассказала про тех солдат, которые провода резали. Кажется, я их напугала. Не надо было говорить?
– Брось. Ты ни при чем, – попытался успокоить Лизу Мамин.
– Товарищ Мамин…скажите. Война будет? – Лиза схватила Алексея за руку.
Мамин посмотрел Лизе в глаза.
– Не…знаю, – выдавил он, – Но лучше бы тебе уехать отсюда подальше.
***
Форт № 4, где располагалась саперно-маскировочная рота 18 отдельного пулеметно-артиллерийского батальона был окружён сухим рвом, укреплённым с внешней стороны кирпичным контрэскарпом (ближний к противнику внешний крутой откос рва), обстреливаемым из двух капониров (ниша для ведения огня) и двух полукапониров. Внешний вид форта даже в 1941 году выглядел полуразрушенным, поскольку, как рассказал Пилипенко, в 1915 году был подорван оставлявшими его частями. Сейчас его помещения использовались как временные, пока не будут построены необходимые для дислокации пункты.
Под валгангом (верхняя часть крепостного вала, спереди защищенная бруствером и служащая для безопасного либо скрытного перемещения личного состава внутри вала) внутреннего вала располагались казематы, без изменений сохранившиеся от первоначального проекта – 3 пороховых погреба с потернами и 8 убежищ, в центральной части форта из кирпича была построена сводчатая казарма на одну роту. На маскировочно-саперную роту. Туда Пилипенко и повел Мамина.
Территория форта не походила на войсковую часть с привычным периметром, вышками наблюдения и караулами. В небольшой рощице стояли четыре зачехленных сорокапятки. Без охранения. В двух ДОТах, мимо которых прошли Алексей с интендантом, слышались голоса. Было понятно, что расчеты на своих местах. В метрах пятидесяти у деревянного барака, сколоченного из досок, стояла дымящаяся полевая кухня, возле которой суетились трое красноармейцев. Вот и все. Других людей Мамин не увидел.
Подойдя к крепостному валу с севера, обнаружился вход под вал, как догадался Мами, ведущий в казарму. Так и есть. Спустившись по кирпичным ступеням, они вошли в темное, пахнущее сыростью помещение.
Казарма состояла из 9-ти жилых казематов, каземата кухни с хранилищем для продуктов, каземата туалета с выгребной ямой и напротив туалета – каземат карцера. Второй слева жилой каземат с перегородкой был разделён на две части, большая часть предназначалась командирскому составу роты, в меньшей – устроена оружейная комната.
Вход в казарму, коридор и расположенная в конце коридора умывальная располагалась между 3-м и 4-м жилыми казематами. 8 жилых казематов использовались для размещения личного состава роты. В каждом из них находилось 8 двойных кроватей – по 4 у каждой стены и по одной одиночной кровати у дальней стены. Каземат, примыкающий к кухне, использовался как столовая.
Несмотря на полумглу, Мамин заметил, что в фасадной стене вмонтированы печи. Он насчитал не менее десяти. Вообще, основательность и продуманность устройства помещения вызывала неподдельное уважение.
У входа в командирский каземат стоял дневальный. Это был рядовой, одетый в хлопчатобумажную гимнастерку с шароварами, на ногах ботинки и обмотки. Оружия у дневального не было.
– Дежурный по роте на выход, – прогорланил рядовой.
Из глубины каземата для личного состава появилась фигура солдата. Она быстрым шагом приблизилась, на ходу поправляя гимнастерку.
– Товарищ интендант 1 ранга, за время дежурства происшествий не случилось. Дежурный по роте, старшина Рехин.
– Где комроты? – спросил Пилипенко.
– В полевом выходе, – сообщил дежурный.
– В казарме только наряд?
– Так точно.
– Значит так. Это капитан Мамин Алексей Степанович, заместитель командира саперно-маскировочной роты. В общем, поступаешь в его распоряжение.
– Есть, – козырнул старшина.
– Ну, извини капитан. Помочь мне тебе больше нечем. Забирай вещи из машины. Ну..и обживайся. А у меня дел за гланды, еще до семи надо вернуться на железнодорожный вокзал. Стебунцова я у тебя забираю. Хватит, покатался, – заулыбался Пилипенко.
– На вокзал? Уезжаешь? – удивленно спросил Мамин.
– Нет, что ты! Куда мне?! – интендант подумал мгновение, – Служба!
– Слушай, я хотел бы с Семеном попрощаться.
– Да чего прощаться-то? Чай не война. Увидишься ешшо.
Они пожали руки, и Пилипенко вышел из казармы.
Мамин через дежурного поднял отдыхающую смену. И отправил за своим скарбом к машине.
