Похоже, во мне и в 1805 году проявлялась природа поколения Z. И я желал достигнуть большего, хотя уже по воле судьбы сделался князем. Но, одного этого статуса мне казалось мало. И я мечтал о великих преобразованиях, которые возглавлю. Вот только, пока нужно, для начала, добраться в Россию, где можно будет, пользуясь своим новым статусом влиятельного аристократа, запустить процессы развития в сторону прогрессивных преобразований. А в дороге по тылам неприятеля не очень-то попреобразовываешь что-либо.
Русские воины казались деревенским жителям воплощением силы, а то, что в отряде у нас обнаружились и добровольцы из Моравии, пусть и не совсем ближайшие земляки здешних, а уроженцы других деревень, но все-таки говорящие с местными на одном языке, только прибавляло изъявлений почтения и знаков уважения, которые демонстрировали местные нашему отряду. Особенно тепло они встретили Леопольда Моравского, которого знали, как правителя весьма неплохого. Старшее поколение крестьян хорошо помнило те времена, когда вся деревня вместе с окрестными землями принадлежала семье виконта. И те годы вспоминались ими, как благополучные и беззаботные.
Ведь старые времена часто кажутся людям более добрыми. Да и не было тогда никакой войны. Хотя теперь крестьяне уже перестали считаться крепостными, получив, вроде бы, равные права с остальными жителями Австрийской империи, но, от этого их жизнь не сделалась легче, поскольку, если раньше все их проблемы решал барин, то теперь решения любых вопросов приходилось искать самим. Потому неожиданное появление бывшего барина вызвало у них ностальгию. Женщины кланялись ему, а мужчины снимали шляпы не потому, что положено кланяться барину, а просто в знак уважения. Ведь теперь, формально, для граждан Австрии объявили равенство. И ничто не мешало крестьянам искренне выказывать почтение бывшему хозяину, если они считали его хорошим человеком.
И меня это немного удивляло, потому что я уже имел случай наблюдать недостатки виконта. Он представлялся мне слабовольным типом, подверженным алкогольной зависимости и плохо контролирующим собственные поступки. А его несдержанность и своеволие обернулись и просто преступлением. Тем не менее, люди его уважали. И он прочно утвердился в моих глазах в качестве лидера местного землячества. А это, в сущности, совсем неплохо, поскольку обеспечит нам поддержку местного населения, пока наш отряд находится в этих моравских землях.
Конечно, при других обстоятельствах можно было бы использовать влияние Леопольда Моравского, например, для организации партизанского движения в крае, либо для набора в наш отряд еще пары взводов рекрутов. Но, сейчас надо поспешать. А потому я приказал продолжать движение, не разрешив никому из бойцов даже перекусить в местной харчевне. До темноты нам предстояло выйти к Вестину. А там еще неизвестно, что будет. Ведь о том, что в городке стоит французский гарнизон, состоящий из гусарского эскадрона, я уже знал от пленных гусаров, которых мы, разоружив, оставили на попечение местных жителей, покидая деревню, промаршировав через нее, словно на параде.
Отстал от колонны только Леопольд Моравский. И я был вынужден приказать уменьшить скорость движения, чтобы подождать его. Оказалось, что он не только пообщался на постоялом дворе с Томашом, а и купил у одного из купцов крупную пегую лошадь, которая была способна нести на себе толстяка. Вот только, эта лошадка до того, похоже, больше привыкла тянуть телеги, чем возить на спине всадника, тем более, такого крупного мужчину. И Леопольду приходилось приноравливаться управлять своей живой обновкой, которой не слишком нравился подобный груз, отчего она поначалу упиралась, не желая идти, словно упрямая ослица.
Но, когда я остановился на обочине и подождал виконта, пропустив вперед весь отряд, виконт Моравский все же взял над кобылой верх и выглядел весьма довольным.
— И как вам новая лошадь? Она у вас, кажется, необъезженная, раз так плохо слушается? — спросил я.
— Нет-нет. Она вполне смирная. Это просто я немного все-таки тяжеловат для нее. Но, ничего. Она привыкнет, ее порода вполне способна носить подобных седоков. Во всяком случае, на ней сидеть мне получше, чем трястись в этом чертовом фургоне, — ответил Леопольд, уже вполне справившись с управлением своей новой большой лошадью и проезжая мимо меня, чтобы догнать наш обоз.
— И как же вы назвали свое приобретение? — поинтересовался я.
— Прежний хозяин сказал, что кобылу зовут Забава. Пусть так и будет, — проговорил виконт, присоединившись к нашей походной колонне в качестве замыкающего.
А за ним на маленькой и тощей гнедой лошаденке поспешал его слуга. Словно Санчо Панса за Доном Кихотом. Только в нашем случае Дон Кихот был толстым. А долговязый «оруженосец», наоборот, имел внешнее сходство со знаменитым идальго Ламанчским. Я же подъехал к виконту вплотную и сказал:
— Вы позволите задать вам вопрос, как человеку, которому хорошо знакомы здешние земли?
— Разумеется, князь. Я к вашим услугам, — кивнул Леопольд.
И я продолжил:
