Мужчины пригласили баронессу и ее родственниц, надеясь, что присутствие женщин добавит их празднованию атмосферу веселья и романтики. Вот только, когда бокалы наполнились бренди и вином, а веселье разгорелось, мужчины стали терять голову. Под звуки собственного смеха они начали приставать к женщинам, забывая о приличиях, о хороших манерах и о дворянской чести. Женщины, недовольные и возмущенные, пытались оттолкнуть настойчивых поклонников, но их слова терялись в хохоте пьяных мужчин.
Одна только баронесса с гордостью и достоинством, присущими ей, пыталась навести порядок, но, казалось, что мужчины стали слепы и глухи от выпивки и безудержного веселья. Внезапно, в разгаре этого безобразия, снаружи раздались выстрелы. Громкие звуки разорвали атмосферу праздника, и дежурный унтер-офицер, вбежавший в штаб, доложил майору, что в лагерь неожиданно с западного направления ворвались французские кавалеристы. В этот момент празднование, которое должно было стать отдушиной в тяжелые времена, обернулось хаосом и страхом. При звуках выстрелов и криков, раздавшихся снаружи, виконт, баронет и барон поняли, что за их легкомысленное поведение и утраченную бдительность придется теперь заплатить высокую цену.
Ситуация быстро вышла из-под контроля. Сходу смяв караулы и отодвинув телеги с дороги, французы прорвались ко входу в рудник. Стрельба уже раздавалась повсюду, и виконт с баронетом, забыв о своих притязаниях и о всяких приличиях, со всех ног бросились прятаться в глубине каменоломни вместе с женщинами, натерпевшимися унижений и преисполненными страхом за свою жизнь. Они искали укрытие внутри, в то время, как снаружи обозные повозки, наполненные запасами, были разгромлены и опустошены французами, нахлынувшими внезапно, словно страшная и неумолимая стихия.
Французские конные егеря из двух отставших эскадронов соединились между собой еще на южных рубежах своего патрулирования и, получив приказ, доставленный курьером, двигались на соединение со штабом собственного полка, расположившимся в заброшенном монастыре. И они решительно атаковали вражеский пикет, перегородивший дорогу, ведущую в том направлении. Воспользовавшись неразберихой в лагере противника и неумением быстро организовать сопротивление, егеря, не теряя времени, решительным натиском продавили оборону, состоящую из моравских добровольцев и стрелков майора фон Бройнера. Некоторые из егерей куражились, беспощадно громя обоз, а другие, тем временем, ворвались внутрь вражеского лагеря.
Французы были злыми, поскольку не успели к месту сбора в назначенное время. А задержаться в пути им пришлось из-за серьезного столкновения с пехотинцами австрийского ландштурма. Сражение получилось жарким и кровопролитным. Но конные егеря все-таки разгромили австрийское пехотное каре, пытавшееся преградить им путь на дорожном перекрестке. Правда, они и сами понесли серьезные потери, отчего от двух эскадронов остался, фактически, только один.
После стычки с австрийской пехотой, состоявшей из резервистов, конные егеря вынужденно останавливались, чтобы вытребовать в деревнях по пути телеги для размещения своих раненых, которых после боя оказалось несколько десятков, не меньше, чем убитых. Майор Жерар Жоспен, взявший на себя командование остатками двух эскадронов, не хотел бросать раненых французов на милость австрийцев. И оттого скорость движения снизилась еще больше. Потому, чтобы окончательно не подвести своего командира полка полковника Анри Верьена и успеть хотя бы к рассвету, они спешили, насколько могли, проскакав половину ночи с риском потерять лошадей, которых в темноте подстерегала опасность сломать ноги в дорожных колдобинах.
Разумеется, майор фон Бройнер, протрезвев от случившегося, сразу же попытался организовать сопротивление. Но все, что ему удалось — это не допустить прорыва французов внутрь каменоломни. Все австрийские солдаты, отдыхающие у костров во внутренних помещениях, были подняты по тревоге. Под руководством майора они сумели быстро завалить вход изнутри блоками известняка, соорудив надежную каменную баррикаду, которую французы преодолеть не могли, каждый раз отбрасываемые назад меткими ружейными залпами изнутри выработок.
Но, большего успеха добиться майор не мог. Поскольку в его распоряжении осталось слишком мало солдат. После того, как почти половину личного состава, всех австрийских стрелков и моравских добровольцев, находящихся снаружи каменоломни, перестреляли и зарубили конные французы, о том, чтобы попробовать вырваться наружу не могло быть и речи. И все, что оставалось Вильгельму фон Бройнеру, а заодно и всем остальным, запертым французами внутри старого рудника под холмом, так это попытаться продержаться до того момента, как князь Андрей придет на помощь. Вся надежда у австрийского майора в этой ситуации была исключительно на русских. Майор надеялся, что, услышав выстрелы, князь обязательно пошлет своих солдат на выручку союзникам.
