Между тем отцы-командиры, закончив наводить порядок, решили, видимо, что хватит молодежи общаться – успеют еще друг другу надоесть. Лишних в темпе вальса выпроводили из помещения, после чего Александр с Павлом – так звали аспиранта – двинулись вслед за профессором вниз, в подвал. А может, и не в подвал, а на нижний уровень – что-то подсказывало Александру, что они находились под землей. Что? Он и сам сказать не мог, возможно, отсутствие окон, возможно, звукоизоляция, а может быть, промозглая сырость, с которой не могла справиться вентиляция. Ну да это было уже не так важно – главное, что операция началась, а мучительная неизвестность, действующая на нервы, напротив, закончилась.
Подвал, скажем прямо, не впечатлял. Ни тебе мерцающих разноцветными лампами пультов, как в фантастических фильмах, ни столов с вонючими пробирками, ни кристаллов-амулетов… Даже молнии между железяками не прыгали. Железяк, надо сказать, тоже не наблюдалось, разве что на висящем на стене пожарном щите положенные лом, багор, лопата (она-то для чего?), топор, ведро, огнетушитель… Квадратное помещение размерами двадцать на двадцать, практически пустое, только в углу столик с компьютером. Обычный офисный стол с обычным офисным креслом и не менее обычным компьютером.
Все было готово, очевидно, заранее. Профессор щелкнул по клавиатуре, и тотчас же в центре помещения заколебался воздух. Ничего, кстати, особо зрелищного – так, будто на включенную электроплиту смотришь, тоже горячий воздух виден.
– Все запомнили? У вас четверо суток, – профессор сейчас повторял то, что Александр уже слышал раз двадцать, но ученого это не смущало. Он, наверное, был из тех, кто считает, что повторенье – мать ученья, и, может статься, был не так уж и неправ. – Если будете понимать, что не успеваете выполнить задачу – бросайте все и возвращайтесь. Если по каким-то причинам не успеете вернуться – ждите. Переход откроется, неизвестно точно, когда, но откроется. Максимальное время между открытием составляло пока что не более полутора месяцев. Переживете, ничего страшного.
Александр молча кивнул – понял, мол, не дурак, Павел тоже не стал много разговаривать. Профессор кивнул понимающе и махнул рукой:
– Ну все. С Богом.
– Удачи, ребята, – это уже военный. Александр снова кивнул и, согнувшись под тяжестью навьюченного на спину груза и ящиков в обеих руках, решительно шагнул в слабо колеблющееся марево.
Никаких неприятных ощущений переход, как ему и было обещано, не доставил. Просто картинка сменилась, будто программу в телевизоре переключили. Только что был освещенный искусственным белым светом подвал – и вот уже лес. Веселый такой лес, светлый и, такое ощущение, прозрачный, из деревьев, в основном, березы. Судя по тому, что многие деревья тронуты желтизной – или самый конец августа, или начало сентября. Скорее, все-таки, август – лист пока что не сыплется.
Сзади охнул, не сумев сдержать восхищения, Павел. Александр повернулся, поднес к губам палец – тихо, мол. Напарник часто-часто закивал, показывая, что все он понял, но по-прежнему таращился вокруг себя круглыми от удивления глазами. Очень похоже на то, что он до последней минуты не верил в реальность происходящего.
Не тратя время на мысли о сущем, Александр быстро огляделся. Ну да, все как его и предупреждали – заброшенная, изрядно поросшая кустарником, но вроде бы проезжая лесная дорога – и ни души. Просто замечательно!
За спиной Павла в последний раз колыхнулся воздух. Ну все, переход закрылся, откроется он только по их команде. Времени, кстати, не так и много, пора бы и приступать.
– Ну, чего встал? Давай, размещаем аппаратуру…
Легкая грубость в его голосе вернула напарника к реальности. Кивнув, он сбросил рюкзак и быстрыми, заученными до автоматизма движениями начал сборку ретранслятора. Александр тем временем, брезгливо отмахиваясь от упорно норовящей попасть в лицо омерзительно-липкой паутины, которой между деревьями было натянуто просто нереальное количество, быстро обошел вокруг, осматриваясь, а заодно установив первый круг датчиков. Остальные можно было устанавливать уже где угодно, чем дальше – тем лучше. Какие уж параметры снимала и передавала в родной мир через спешно монтируемый Павлом ретранслятор вся эта машинерия, Александр не знал и даже не интересовался. На то, чтобы в столь тонких материях разбираться, есть вон аспиранты с профессурой, а он со своими десятью классами был человеком более приземленным. Его интересовало сейчас дело, которое предстояло впереди, и деньги, что он получит за импровизированную командировку.
