В деревне было спокойно, и спокойствие это Александру не понравилось. Приветливость местных, кстати, тоже. Это Павел мог списать такое отношение на врожденную лояльность крестьян к воинам-освободителям, а вот циничный и недоверчивый киллер, сделавший карьеру на убийстве людей всех рангов, привык видеть подвох буквально во всем. И сейчас ему не нравилось, что к ним отнесись лояльно, не задавая никаких вопросов – информация о сошедшем с рельсов эшелоне и перебитых гарнизоне и зондер-команде просто не могла сюда не дойти. Как показывает практика, немцы таких наездов безнаказанными не оставляют. Проще говоря, в любой момент, как снег на голову, может свалиться карательный отряд. Как минимум, это повод понервничать, а здесь народ спокойный, как будто ничего и не случилось. На улицах все так же пацаны играют, бабы у колодца языками зацепились и косточки друг другу перетирают. Непонятно, а того, что он не мог понять, Александр всегда опасался.
Встретили их, тем не менее, хорошо. Гауптмана не было – еще утром свалил на рыбалку, но и без него все шло своим чередом. Во всяком случае, в избе у бывшего председателя колхоза, а ныне старосты, накрыли шикарный по военным меркам стол. Все по-крестьянски просто, основательно и сытно – вареная в мундире картошка, молодая зелень, соленья-варенья, запеченное в печке мясо… Мясо, как оказалось, было не от какой-нибудь домашней свиньи, а от дикого кабана – в деревне жили, в том числе, и неплохие охотники. Венчала все это великолепие здоровенная, литра на три, а то и больше, запотевшая бутыль мутного самогона, мерзко воняющего сивухой. Правда, воняла она ощутимо только для чуткого носа Александра, остальные прикладывались к стаканам с заметным удовольствием, да еще и на них с Павлом оглядывались недоуменно – мол, что вы, не русские, что ли? Пришлось, поддержать компанию, немного сдобрив жидкость в своих стаканах марганцовкой, позаимствованной из аптечки. Судя по количеству осадка, хлопьями осевшего на дно, очисткой самогона крестьяне себя не утруждали, больше надеясь на свои могучие желудки. Впрочем, после импровизированной очистки многоградусная отрава вполне годилась для заливки в желудок и, огненным комком скользнув по пищеводу, обратно не просилась. Оставалось только уплотнить ее ядреного посола огурчиком и надеяться, что утром будет не слишком хреново – все же полностью грязь марганцовка не выбила, да и градусов в этом самогоне было по ощущениям куда больше семидесяти. Во всяком случае, медицинский спирт пошел в свое время куда мягче.
После окончания трапезы они хотели было начать разговор о делах, но их тут же тормознули – не делается, мол, так. Сначала баня, а потом уж разговоры. Баня после сытного обеда и спиртного… Ню-ню. Александр насторожился еще больше, хотя, опять же, виду не показал, а вот Павел разве что не поплыл. Намотался по лесам, устал, грязный, как свинья, голодный, а тут жратвы от пуза, выпивка, баня, да и девица вон сидит очень даже товарного вида, глазами постреливает. Плюс ощущение безопасности, ну и повело его, естественно. Вот только Александру совершенно не улыбалось стать дурачком из русской сказки, которого баба-Яга в печь засунула, поэтому он сидел вроде бы расслаблено, улыбался, всячески изображая захмелевшего, а сам ждал дальнейшего развития событий.
Дальнейшее развитие не заставило себя ждать. Когда они, разомлевшие от жары, вышли из бани, оказалось, что в предбаннике нет ни их одежды, ни, тем более, оружия. Обнаружились кальсоны – не новые, но чистые, и на этом все. Ну что же, стоило ожидать. Александр лишь усмехнулся про себя – надо же, какие мы предсказуемые… Сейчас наверняка вязать будут. А ху-ху не хо-хо? Два сюрприза он ведь в предбаннике не оставил, сохранил, так что кое-кого будут ждать сегодня неприятные откровения.
Возле бани их уже ждали. Четверо крепких мужиков держали наизготовку винтовки, а староста переминался с ноги на ногу – видать, было ему все же неловко.
– Вы, ребята, не обижайтесь, – начал он, – но мы ваши шмотки забрали.
– И зачем? – Александр глядел мрачно. Пока еще оставался маленький шанс, что все окажется дурацкой шуткой. Во всяком случае, очень хотелось на это надеяться.
– А чтобы вы глупостей не наделали, – тут староста сделал паузу, очевидно, дожидаясь ответа, но, убедившись, что никто у него не собирается уточнять, что за глупости имеются в виду, решил внести уточнения сам. – Вы, братцы, пришлые, вам что – пришли-ушли, а нам немцы за своих шкуры спустят. Опять же раненых под откос пускать – не дело этого. Так что посидите пока, а потом приедут за вами.
– Ну и сволочи вы, мужики, – с чувством резюмировал Павел. – А мы вам честно заплатить хотели.
– Не волнуйтесь. Будем считать, что заплатили, – хохотнул один из мужиков, и остальные поддержали его дружным смехом. – Не пропадут ваши денежки.
– А не боитесь?
– И чего нам бояться? Наши придут – никто им не скажет, не дураки, чай…
