Меня аж передернуло от этой клички. Помню была у нас детская шутка, звонили на первый попавшийся стационарный номер и спрашивали:
– Эта квартира Зайцевых?
– Нет.
– А почему уши торчат?
Я фыркнула, вспомнив маленькую шалость, и это было моей ошибкой. Чуткий слух Гризли уловил странные звуки, и я услышала шаги прямо в мою сторону. Сжавшись в комочек, все еще надеялась на благоприятный исход, но, видимо, зря. Остановившись напротив барной стойки, он бросил мимолетный взгляд вниз, и его губы дрогнули.
«Попалась» – прочитала я в его взгляде.
– Я все сказал, и тебе уже пора, если не хочешь, чтобы все узнали твою тайну, – он сказал жестко, требовательно, и девушка, зло фыркнув и громко застучав каблуками, удалилась.
Как только шаги стихли, его взор вновь упал на меня, и с хищной улыбкой он произнес:
– Так-так-так, и кто это у нас ночью не спит? – и, взяв меня под локоть, вытащил из укрытия.
– Эй, попрошу без рук, – немного шепелявя из-за все еще не проглоченного куска бутерброда во рту, я пыхчу словно хомяк, пока сильные мужские руки вытаскивают меня из моего укрытия.
– И много ты услышала?
– Достаточно! – с вызовом бросила я, и попыталась выдернуть свою руку из его захвата, но не тут-то было.
– И к какому мнению пришла?
– Что ты здесь прямо гроза всех женщин! Вот уже вторая торопит тебя в спальню, а ты все никак.
– И второй раз я натыкаюсь на тебя. Прямо знаки судьбы.
– Какие еще знаки? – я перестала барахтаться и посмотрела настороженно на него.
Он будто не услышал мой вопрос, ведя внутренний диалог с самим собой. Но отстраненность в его взгляде сразу исчезла, как только он увидел в моих руках сооруженную бутербродную башню. Резко нагнувшись, он смачно откусил смачный кусок, чуть касаясь своими губами моих пальцев.
Я вздрогнула. Медленно посмотрела на свой сэндвич, а затем так же медленно перевела взгляд на его рот.
Его губы, которые вблизи, казались еще соблазнительнее, медленно двигались. Жевал не торопясь, смакуя кусок и с восхищением смотря на меня. Вот он сглотнул и соблазнительно облизнулся, отчего я рефлекторно повторила за ним это движение.
Но стоило этому нахалу улыбнуться, как я возмущенно фыркнула и резко выдернула руку, отчего чуть стукнулась поясницей о край столешницы. Шикнув от боли, дотронулась до места ушиба и услышала хриплый голос:
– Больно?
«Сладко» – хотелось сказать, но я лишь поджала губы.
– Пройдет, – и вдруг меня осенило, – но, наверное, мне стоит полежать, – и, театрально поморщившись, попыталась ретироваться, но куда уж там.
– Я провожу, – и приблизился ко мне с явным намерением взять на руки.
– Не стоит! – попыталась я увернуться, но он все же поднял меня. Ну что за упрямец?
Плотнее сжала губы и постаралась не раствориться в его теплых объятьях.
– Ты была сегодня восхитительна, – пробормотал он мне в макушку. Он что, нюхает мои волосы?
– Ага, именно поэтому победа досталась не мне.
– Жизнь вообще несправедливая штука.
– Тебе откуда это знать?
– Опыт, – просто ответил он.
Да что он может знать о несправедливости. Богатенький сыночек, купающийся в роскоши. Ему не нужно каждый день думать, на что жить, откуда взять деньги, и он может себе позволить вместо недельной работы участие в реалити-шоу. Будто мы на базаре, и любовь это товар.
Но я промолчала. Да и его теплое дыхание уже не так злило, а сильные руки, что держали меня, дарили спокойствие и защиту.
Я прижалась щекой к его рубашке, слушая ритмичное биение сердца. Тук-тук, тук-тук. На меня действовало умиротворяющее, будто белый шум для детей.
– Мы пришли, – хрипло произнес он, и я с неохотой сползла с рук, но Макс все еще продолжал держать меня за талию.
Мы стояли и спокойно смотрели друг на друга, устроив небольшое перемирие, и я решила, что, может, он не такой противный и высокомерный, каким хочет казаться.
– Может, вернешь мне кулон? Согласись, условия не совсем справедливы для меня. Ведь победителя выбираешь ты, и, судя по первому этапу, не торопишься уступить мне первое место.
Он легонько улыбнулся, коснулся пальцами моего выбившегося локона и, заправив прядь за ухо, прошептал:
– Даже не надейся на такой исход. Я сужу честно. Твой проигрыш – это из-за Виктории. Девушка рьяно не хочет, чтобы ты участвовала на отборе. Но вот вопрос, почему? Что в тебе такого, что вызывает в ней раздражение, а во мне интерес? – последнее он адресовал больше самому себе.
Я как завороженная следила за его эмоциями, губами, чувствовала его касания по телу, и будто загипнотизированная, готова была сдаться и поцеловать его первой, но то, что прозвучало потом, все испортило:
– Пригласишь к себе? Не хочу, чтобы нас кто-то увидел.
Меня будто мешком по голове стукнули. Я разозлилась. Очаровательно улыбнувшись, резко наступила жениху на ногу, отчего тот ойкнул и согнулся к ушибленному месту, и гордо удалилась, хлопнув напоследок дверью перед самым его носом.
Твою ж…налево! Что за бестия! Я думал, ее крепость пала, но она вновь удивила меня, пройдясь, будто катком, не столько по моей ноге, сколько по моему самолюбию.
