Ей бы бросить меня и уйти… Но она лишь сильнее стиснула зубы и упрямо шла вперед, стараясь хоть как-то уменьшить мою боль.
И из-за этого, черт возьми, сносит крышу!
– Ничего страшного, выйдем на дорогу, а дальше до дома рукой подать, – сдув выбившую прядь, пытаюсь отдышаться, пока мы остановились, пройдя несколько метров от места аварии.
– Да, но ранее мы ехали сюда, крутя педали, а сейчас пешком, с раненым. Бросай меня тут и беги в дом. Если Вика узнает, что тебя не было ночью на территории виллы, и ты была со мной, то голову откусит.
– Не говори глупостей, Макс! Я тебя не брошу. Непонятно еще, какие люди тут водятся, и что они могут сделать с раненым человеком.
– Ага, элитный коттеджный поселок – самое место ворам и маньякам.
– Ты меня не переубедишь. Плохие люди есть как в бедных, так и в богатых семьях. Когда мы были на вершине, я видела небольшую дорожку, ведущую прямо на главную дорогу улицы. Вот по ней и пойдем. Давай, аккуратно наступай, и не говори ерунды, а то брошу тебя в канаве.
– Не бросишь. Ты сердобольная, – легко ответил он и сделал шаг, как я и сказала.
Велосипеды мы бросили, решив, что дополнительный груз нам точно будет не по плечу. Через несколько минут нашего блуждания, наконец, вышли на вышеупомянутую дорожку, и с облегчением вздохнули.
Тропа была узкая, протоптанная, видимо, местными лесниками, которых, как вы поняли, здесь было не так много, но возвращаться назад было уже поздно. Отдышавшись, я вновь нырнула под руку стоящего рядом мужчины, и мы двинулись дальше.
Мое сердце бешено стучало, а пот катился по лбу и спине, но я упорно пыталась перенять большую часть веса своего спутника на свою хрупкую фигуру.
Максу тоже приходилось непросто: скрепя зубами от боли, он терпеливо шел вперед, понимая, что с его габаритами попросту раздавит меня, если позволит себе расслабиться.
Но он зря боялся. Моя упертость и желание помочь питали меня дополнительными ресурсами. В какой-то момент я уже настолько привыкла к нагрузке, что перестала ее замечать и на автомате продолжала передвигать ногами.
Где-то вдалеке сверкнула молния, и я чуть ли не взвыла, понимая, что если не поднажать мы попадем под надвигающийся ливень.
– Зарница, – как-то неуверенно произнес Макс, и я, отчаянно надеясь на это, кивнула, продолжая путь.
Однако, когда первые капли коснулись моей щеки, я поняла, что надежда не оправдалась, и мы все же попадем под ливень, если не найдем в скором времени укрытие.
Небо повторно озарилось, явив наши перепачканные грязью отчаявшиеся лица, и, переглянувшись, мы свернули с тропы в сторону растущих лиственных деревьев.
Аккуратно опустив Макса рядом со стволом дерева, я плюхнулась рядом, шумно дыша и вытирая капли с лица. Дождь разыгрался не на шутку. Но благодаря лиственной шевелюре, мы надежно были укрыты от ливня.
Макс, оперившись спиной о ствол дерева, выглядел не лучше.
– Я вот не могу все понять… – первым нарушил он наше молчание.
Я лишь вскинула на него глаза в немом вопросе.
– Что такого в этом кулоне, что ты так отчаянно стараешься его вернуть?
Я нахмурилась и хотела уж было вновь съязвить, но поняла, что этого делать мне совершенно не хочется. Я была опустошена и сильно устала, да и мой спутник выглядел сейчас не обожравшимся буржуем и золотым мальчиком, а скорее, серьезным мужчиной, который действительно желал услышать ответ. Узнать меня.
Смутившись, я пару минут обдумываю, правильно ли я сейчас поступаю, открываясь ему, но в итоге решаюсь:
– Это подарок моего отца. Мы не были богаты, не купались в роскоши. Он был обычным среднестатистическим работягой. День и ночь пропадая на своем заводе, он мог создавать красивые вещи. У него были длинные гибкие пальцы, и их подушки всегда были шершавыми, – с улыбкой погрузилась я в свои воспоминания. – Я помню, как он приходил с работы, и я часто трогала его ладошку желая разгладить. Этот кулон он специально сделал для меня на фрезерном станке и сам выгравировал мое имя. Это последнее, что он смог сделать, доверившись своим рукам.
– Последнее? – он как-то неловко передвинулся и оказался ближе.
– Да, – тихо проговорила я. – Несколько лет назад из-за начальника цена, которого заботил лишь размер кошелька и выполнение плана, ему пришлось остаться на работе до утра. Вся их бригада тогда работала на износ, и уже под утро, – на миг я зажмурилась от нахлынувших воспоминаний, – произошел несчастный случай, который привел к тому, что он получил множественные переломы обеих рук, и его работа фрезеровщиком на этом закончилась. Страховая компания отказалась выплачивать, сославшись на то, что инцидент произошел в нерабочее время, а начальник тогда отмахнулся, ссылаясь на неуклюжесть рабочего. А ведь папа и раньше жаловался, что станок пора менять, но его не слушали.
– А сейчас что с ним?
