Сетуя на чью-то излишнюю прожорливость, мой генеральный помог дотащить тело до кровати, и чуть задержавшись около двери, предупредил, что если я играю чувствами Макса, то мне стоит уйти сейчас, а за больным он сам присмотрит.
Я осталась. Он усмехнулся и, отсалютовав двумя пальцами, скрылся за дверьми подъехавшего лифта.
Я самостоятельно раздела Макса и устроившись на кресле напротив, следила за состоянием здоровья больного. Уже под утро уснула, но сон оказался настолько тревожным, что стоило Максу чуть пошевелиться, как я вздрагивала и дергалась к нему.
Поняв, что это больше походит на пытку и я сама себя извожу, ушла на кухню, решив сварить куриный бульон. Когда вновь вернулась в спальню, Макс уже возился в кровати, пытаясь приподняться.
Растерянный взгляд сменился на колкий, и я, не выдержав, упомянула их спор, хотя обещала Марго молчать об этом. Он удивился, но допрашивать не стал. И я, под предлогом срочного звонка, ушла на кухню.
– Значит, ты действительно не умеешь готовить?
Я вздрогнула, услышав позади бархатный голос Макса.
Поджав губы, продолжила мешать на сковороде поджарку, упрямо храня молчание.
– Пахнет вкусно, – его тело в опасной близости от меня и я непроизвольно тянусь к нему, как растение к солнцу.
– Куриный бульон. Вряд ли после такой попойки ты способен проглотить что-то существенное, – бросила мимолетный взгляд на мужчину, отмечая осунувшееся лицо и темные круги под глазами. Сейчас он мало походил на того элегантного и самовлюбленного пижона, что я встретила в первый день нашего знакомства. Однако, сердце бешено стучало, когда я ловила такой родной взгляд из-под опущенных ресниц.
– Что, дерьмово выгляжу? Не отвечай, – махнул он, – сам знаю, что не в форме. После твоего прощального подарка, – и оскалился, натягивая улыбку и вложив столько боли, что я невольно вздрагиваю.
А его поступок? Разве он сам не лучше? Начинаю кипеть и возмущаться, пока Макс ленивой походкой направляется к столу и, отодвинув стул, тяжело падает на него.
– Так чего я о тебе еще не знаю? – вновь произнес он и меня накрывает.
– Смотря что ты обо мне успел узнать. Знаешь, – я поворачиваюсь к нему и ловлю его угрюмый взгляд, – когда ты ищешь работу, твоя первоначальная обязанность сделать красивое резюме. И все равно, что программа 1С у тебя пройдена для галочки, и ты ни разу ее так и не воспользовался. И плевать, что в душе ты гуманитарий, ведь на бумажке отчетливо написано «специализация экономика и право». Ты все это пишешь, комплектуешь и со счастливой улыбкой отправляешь в компанию, получая возможность прийти на собеседование. И что в итоге? – развожу я руками. – Несмотря на все эти качества, ты не подходишь работодателю. А все почему? Да потому что пообщавшись с тобой, у него сложилась иная картинка, и он доверяет прежде всего себе, а не тому, что написано на бумажке. Понимаешь о чем я? Поэтому, Макс, что ты знаешь обо мне, вне этого портфолио? И вяжется ли твоя картинка о моем образе с тем поступком, что я совершила?– с каждым моим словом во мне вскипало возмущение и злость на этого мужчину. Он обвиняет меня во всех смертных грехах, тогда как у самого рыльце в пушку. Я горько усмехаюсь: – Вместо того, чтобы обвинять меня, покопайся в себе.
Отворачиваюсь и выключаю конфорку.
Стоит гробовая тишина, прерываемая только звуком кипящего бульона. Зачем я сюда пришла? Ведь этот человек думает обо мне как о еще одной женщине, которой нужны только деньги.
Опускаю голову, понимая, что по щекам стекает одинокая слеза и вздрагиваю, когда его теплые ладони ложатся на мои плечи.
– Я считаю, что ты самая удивительная, красивая и искренняя девушка на всем белом свете. Своими стрелами ты разбиваешь мужские сердца. Я злился, ревновал, желал, и когда ты ушла, то понял, насколько сильно к тебе привязался. Мне все равно, что было сказано на экране, главное, что я слышал, когда мы были вдвоем. Прости…Я был настолько неуверенным в себе человеком, что не захотел даже выслушать и развеять созданную мной иллюзию. Мне было комфортней думать, что я оказался прав. Но каждая минута, проведенная без тебя, была моим личным адом. Я люблю тебя...Даже если ты и не умеешь готовить, – чувствую как его губы, прижатые к моим волосам, улыбнулись и всхлипнув повернулась лицом к нему, утыкаясь в мощную мужскую грудь.
Прости Марго, но вот та жилетка, в которой я так нуждаюсь.
Когда большая часть моих слез была выплакана, завершив готовку, мы отправились в уютное логово Гризли, утопая в подушках под обоюдные стоны.
– Гера и Сергей задерживаются, – произносит Рома и подмигивает очередной девушке-официантке, на что я вновь закатываю глаза, но сегодня молчу и не завожу излюбленную пластинку о коварстве женской натуры.
– Гера в пробке, а Сергей сказал, что ему нужно разобраться с одной фурией, – отвечаю я, вспоминая, как чертыхался друг, рассказывая, что на этот раз Вика совсем съехала с катушек и требует увольнения. Однозначно между ними что-то большее, но пока друг молчит.
