Тем временем в стрелецких полках, стоявших в Великих Луках, уже начиналось брожение, Слухи, принесенные «скороходами» из Москвы, получили среди служилого люда живейший отклик. Многие стали кричать о необходимости идти в столицу бить бояр, другие колебались и пытались отговорить своих товарищей от этой затеи. В конце мая полки получили приказ выдвинуться в Торопец, куда 2 июня был доставлен указ о посылке Федорова полка Колзако-ва в Вязьму, Афанасьева полка Чубарова в Белую, Иванова полка Черного в Ржеву Володимирову, Тихонова полка Гундертмарка в Дорогобуж. Одновременно правительство отдало распоряжение сослать в ссылку на вечное житье в малороссийские города стрельцов, приходивших весной к Москве.
Попытка воеводы князя М.Г,Ромодановского произвести аресты дезертиров натолкнулись на массовое сопротивление стрельцов всех четырех полков. Есаулов, посланных для поимки «воров», стрельцы отгоняли дрекольем, а полковнику Ф.А.Колзакову пришлось даже спасаться бегством, бросив коня. Защищая своих однополчан, стрельцы кричали: «Умрем друг за друга, бояр перебьем, Кокуй вырубим; а как будем на Москве, нас и чернь не выдаст». Ромодановский срочно созвал находившихся в его распоряжении городовых дворян и вывел в боевом порядке свой полк из Торопца на московскую дорогу. После долгих переговоров воеводе и стрелецким командирам все же удалось уговорить стрельцов отделиться от мятежников и выступить к назначенным местам службы. Однако беглецы не собирались сдаваться. Захватив несколько пушек и знамен, в полном вооружении, они двинулись отдельным отрядом вслед за полками. Ромодановский, надеясь на благополучный исход дела, не стал прибегать к более решительным действиям и вскоре после ухода стрельцов выехал в Москву.
Полки шли к местам назначения медленно, преодолевая в день не более пяти верст. На протяжении всего пути среди стрельцов не прекращались разговоры о необходимости идти к столице. Прежде всего, на выступлении настаивали беглецы, призывы которых находили все большее число сторонников. 6 июня на берегу Двины во время очередного постоя к стрельцам всех четырех полков обратился пятидесятник полка Чубарова А.Маслов. Перед «большим кругом» он зачитал с телеги письмо царевны Софьи, принесенное в Великие Луки
В.Тумой. Послание государыни стало решающим аргументом в пользу восстания. В общем порыве мятежники «полковников, полуполковников и капитанов выгнали вон, выбрали таких же воров и с полковыми пушками и ружьем» двинулись к Москве.
В походе выборные, сменившие изгнанных командиров, организовали караульную службу и установили: «Кто к Москве не пойдет, сажать на копья». Не раз по дороге вспыхивали раздоры между предводителями и колебавшимися, которые говорили, что «им итить не за чем, быть там всем кажженными», Не было полного единства и среди самих вождей. Самые решительные настаивали на том, чтобы идти прямо к столице, склонить к бунту солдат и простонародье, пытать и рубить бояр и иноземцев. Более осторожные предлагали засесть в Туле, в Серпухове или в одном из подмосковных монастырей, откуда разослать гонцов в служебные полки и к казакам с призывом идти к ним на подмогу.
За несколько станов до Москвы стрельцы узнали от встреченного ими местного дьячка о том, что правительство готовиться к их приходу. Путник рассказал восставшим о приказе горожанам «убираться» в Белый город с запасами на шесть недель. Он же убеждал стрельцов не останавливаться: «Будут вас прельщать деньгами, чтоб вам к Москве не ходить, и вы де на деньги не прельщайтесь, одно де подите к Москве». Не без сомнений и споров полки продолжили путь.
О бунте в Торопце столичные власти узнали 8 июня и по этим вестям решили послать сборный отряд солдат для поимки «заводчиков». Но через три дня в Москву прибыли четыре капитана от мятежных полков, которые поведали о новых обстоятельствах дела. Их рассказ о том, что стрельцы своих командиров «от полков отказали» и идут «бунтом» по московской дороге, чрезвычайно обеспокоил боярское правительство. Разрядный приказ начал срочную мобилизацию московских дворян. Решением Боярской думы первым воеводой Большого полка, собираемого против бунтовщиков, был назначен боярин А.С.Шеин. За несколько дней было собрано до 8000 ратных людей, которые с 25 артиллерийскими орудиями 16 июня выступили к Воскресенскому монастырю навстречу мятежникам.
