ГАСоловцов с «ево приказом» численностью в 400 человек принял участие в Троицком походе царя Алексея Михайловича. В тот же день полуголова В.Г.Баранчеев со своими стрельцами стоял на карауле на государевом дворе. 25 июля 1662 г. приказ В.Г.Баранчеева был свободен от службы и находился в своей слободе на Лубянке. Их однополчане — стрельцы Г.А. Соловцова и сам стрелецкий голова Я.П.Соловцов в этот день несли охрану царского двора в Коломенском7, куда в первой половине дня явилась громадная толпа москвичей, предъявивших Алексею Михайловичу свои требования.
Остававшиеся на Москве стремянные стрельцы стали безучастными свидетелями волнений, постепенно набиравших все большую силу, хотя эпицентр событий находился в непосредственной близости от их слободы. Только несколько часов спустя, когда беспорядки охватили значительную часть города, стрельцы, следуя запоздалой команде, приступили к наведению порядка в столице. Тем временем их однополчане, получив подкрепление в лице приказов С.Ф.Полте-ва и А.С.Матвеева, безжалостно расправлялись с безоружной толпой просителей государевой милости.
Участие в подавлении «медного бунта» заметно отразилось на карьере стрелецких начальных людей. В январе 1663 г. голова «стрелецкаго стремянного приказу» Я.П.Соловцов был пожалован в полковники8. Жаловал государь и полуголову Г.А.Соловцова, назначенного командиром одного из московских стрелецких приказов. Сменил его Александр Федорович Карандеев. Гораздо позже получил повышение
В.Г.Баранчеев, ставший стрелецким головою лишь летом 1670 г. На его место в полуголовы к стремянным был назначен Иван (Семен) Федорович Грибоедов, снискавший впоследствии незавидную известность.
Несмотря на высокое положение в иерархии стрелецких чинов, полковник Я.П.Соловцов оставался в тени своих более удачливых сослуживцев — С.Ф.Полтева и А.С.Матвеева. Документы второй половины 60-х годов ни разу не упоминают имя командира Стремянного приказа в связи с какими-либо важными поручениями либо особыми милостями государя. Находясь большее время в Москве, Я.П.Соловцов оброс столичным бытом и даже завел собственную торговлю, что было вовсе не присуще стрелецким начальным людям. В 1669 г. принадлежащая полковнику лавка стояла в мясном ряду близ Покровки. По соседству располагалась лавка пятисотенного Яковлева приказу Соловцова Михаилы Блохина, торговые места и кузни рядовых стрельцов разных приказов.
В мае 1670 г. царь Алексей Михайлович за долгую и верную службу жаловал стрелецкого полковника Я.П.Соловцова думным дворянством с назначением в начальники Хлебного приказа9. Новым командиром стремянных стал Юрий Петрович Лутохин ш, ранее возглавлявший стрелецкий приказ, расквартированный у Никитских ворот Земляного города. Головою Стремянного приказа Ю.П.Лутохин оставался более восьми лет, и в течение всего этого срока он, наряду с обычной стрелецкой службой, выполнял различные ответственные поручения, связанные с финансовыми операциями личной канцелярии государя — приказа Тайных дел. Не раз поручалось ему решать текущие вопросы материального обеспечения московского стрелецкого гарнизона. В 1672 г., более полугода, Ю.П.Лутохин параллельно руководил деятельностью Хлебного приказа. К этому времени стрелецкий голова уже имел придворный чин стольника и почетное звание полковника.
Сохранилось несколько любопытных известий из частной жизни Ю.П.Лутохина, проживавшего на своем старом дворе, за Никитскими воротами Белого города, 16 сентября 1672 г. в Разрядном приказе рассматривалось «сыскное дело» о нанесении бесчестия полковнику, которого накануне дьяк Никита Арцыбашев назвал «вором пуще Стеньки Разина», Произошел этот инцидент в помещении Судного Владимирского приказа во время разбирательства по иску стрелецкого командира к своей невестке — жене Кузьмы Лутохина, взявшей у свекра в долг по заемной кабале 50 рублей. При заключении сделки поручителем женщины выступал Арцыбашев. Дьяк был признан виновным и за его оскорбительные слова посажен в тюрьму. Кроме того, с него же за бесчестие Лугохина был доправлен оклад полковника в размере 131 рубля, которые получил податель иска».
О другом случае, также характеризующем личность командира стремянных, поведал в 1676 г. член голландского посольства Балтазар Койэтт. «Во вторник 12 мая снова возник сильный пожар, унесший до 300 домов, в том числе и двор нашего пристава Юрия Петровича Лутохина, который раньше хвастался, что дом его не может сгореть, так как у него достаточно стрельцов или солдат, чтобы защитить его…», — писал не без доли иронии иностранный дипломат12.
