Обычно десятников и пятидесятников стрелецкие головы выбирали из числа «добрых», безупречно служивших стрельцов, но случалось, что назначать приходилось «неволею, а не своею охотою». Чаще всего тяготились повышением по службе «прожиточные» стрельцы, для которых дополнительные обязанности становились помехой в их доходных промыслах. Не менее обременительной была и должность пристава, выполнявшего функции судебного исполнителя и рассыльного по различным административным делам, находившимся в ведении командира приказа. Согласно наказам стрелецким головам середины XVII столетия в каждом приказе должно было иметь по одному приставу, «а переменяти их по годом, а давати приставство за явственные послуги стрелцом добрым, которые б были не воры и не бражники, и имать по них крепкие поруки с записми; а имати приставу хоженого со стрелца по четыре денги, а пожелезного на день да на ночь по три денги, и с сторонних приставу имати хоженого, по государеву указу, по десяти денег»2.
В середине XVII века появляется более высокая должность «пятисотного пристава» или просто «пятисотенного». По официальной справке 1689 г., «в стрелецких полках во всяком полку по 1000 человек, а в полку порознь чинов пятисотой 1 человек, пристав 1 человек, пятидесятников 20 человек, десятников 100 человек»2. О порядке назначения, служебных обязанностях и жалованье пятисотенных сведений сохранилось очень мало. Неоднократно лица, занимавшие эти должности, ставили свои подписи под документами, сопровождавшими выдачу в их подразделения кормовых денег, «столов и погребов», иных материальных ценностей. По-видимому, эта должность имела сугубо административно-хозяйственное назначение, а лица, занимавшие ее, ведали только вопросами, относившимися к компетенции тыловых служб. Документы 1689 г. свидетельствуют о том, что выбирались пятисотенные из числа низших чинов. Стрелец Дмитриева полка Жукова Егор Романов был назначен в пятисотенные другого полка личным распоряжением начальника Стрелецкого приказа. Тогда же обязанности пятисотенного в полку Ивана Спиридонова выполнял пятидесятник Никита Ручкин,
По своему положению пятисотенные приближались к командирам среднего звена, к которым, прежде всего, относились стрелецкие сотники. В подчинении каждого из них находилась отдельная сотня стрельцов. Им же принадлежали суд и расправа над их подчиненными, если те допускали по службе незначительные проступки. Только сотники имели право отпускать за пределы слобод своих стрельцов, о чем последние обязаны были доложить непосредственным начальникам — десятникам или пятидесятникам. Во время общих построений и в походах сотники должны были неотлучно находиться при своих подразделениях. В случае посылки на какую-либо службу отдельной сотни ее командир становился полноправным начальником отряда. На сотниках московских стрельцов лежала также ответственная обязанность — встречать у границы и сопровождать до Москвы иноземных посланников и гонцов.
Со времен Ивана Грозного в сотники стрелецкие приверстывались провинциальные дети боярские, получавшие за службу не только денежные, но и поместные оклады. В отличие от младших командиров, выбиравшихся стрелецкими властями, сотники назначались именными государевыми указами. Одно из таких назначений состоялось в октябре 1666 г., когда «указал Великий Государь Костромитину Федору Панову, да Ростовцу Богдану Пер-скому быти в сотниках полковника и головы Артамонова приказу Матвеева»4. В царствование Алексея Михайловича поступившие в стрелецкую службу дети боярские получали денежное жалованье 40–50 рублей да земли 50 четей. Поместный оклад, установленный Соборным Уложением 1649 г., был несколько ниже, чем в конце XVI века, однако денежные выплаты, существовавшие в середине XVII столетия, увеличились вдвое по сравнению с прежними 5. Не раз жаловали государи сотников московских стрельцов дополнительными «придачами» к их окладам. В 1672 г., вскоре после подавления разинского бунта, каждый из них получил в заокских городах по 100 четвертей земли. Сотникам, принявшим участие в Чигиринском походе 1676 г., было дано по 70 четвертей да к деньгам по 7 рублей.
