Казалось, что цели противников Нарышкиных были достигнуты, но тревога не покидала правящую верхушку. Власти беспокоили вести о том, что боярские люди к стрельцам «приобщаются в совет, чтоб им быти из домов свободны». Наиболее обездоленная часть холопов помнила об обещаниях восставших, данных 15 мая, и пыталась через их содействие добиться своего освобождения. 26 мая, в день объявления Ивана Алексеевича первым царем, «били челом великим государем люди боярские розных домов о свободе, чтоб быть безка-бально, и воровские отставные челобитные подносили», Эта акция была грубейшим нарушением существовавших порядков, так как досрочное прекращение действия кабальных договоров могло быть достигнуто только на основании прошений самих господ. Естественно, в ответ правительство распорядилось учинить сыск «про воровскую челобитную и промысел», а стрельцам было приказано холопов-че-лобитчиков ловить и но приводу «их пытать и казнить, а иных бить кнутом». Но это распоряжение скорее являлось грозной декларацией, нежели руководством к действию.
Рядовой служилый люд не желал вступать в конфронтацию с простонародьем. Сохранилось достаточно свидетельств о том, что многие холопы «взяли у бояр отпускные за страхованием». Не раз заступниками боярских людей перед их господами и приказными судьями выступали сами стрельцы, которые «грозяще копиями заклати» добивались освобождения свойственников и земляков. По многим делам холопы получили отпускные без государева указа по личному «приговору» князя А.И.Хованского. Немалое число мятежники «присовокупляще к себе от господ беглых рабов в стрельцы», вместе с которыми ходили по дворам взыскивать долги.
Правеж «начетных денег» продолжался на протяжении всего лета. К ответу были привлечены десятки лиц разных чинов и, прежде всего, бывшие стрелецкие и солдатские начальники. Одному из них, ИАМещеринову, служившему головою в одном из московских приказов в 50 -60-е годы, претензии предъявили стрельцы сразу шести полков. В общей сложности с него было доправлено более 5660 рублей, причем по отдельным искам Мещеринову удалось договориться со стрельцами «полюбовно» и значительно уменьшить запрашиваемые суммы. Не отставали от своих бывших однополчан и отставные стрельцы, которые с монастырских стряпчих «имали многие взятки денгами, рублев по пятисот и болыпи с человека». Власти закрывали глаза на самоуправство восставших, что создавало видимость их полного всесилия. Мятежники открыто говорили, «что теперь наша воля» и «что нас все боятся». Однако многие понимали, что такое положение дел не может оставаться вечным, и не без основания опасались мести униженного дворянства.
Первый признак такого беспокойства проявился вечером 4 июня, когда «учинился за Тверскими вороты сполох» и пронеслась ложная весть, «будто собрались боярские люди в Марьинской роще и хотят рубить стрелецкие приказы». По всему городу началась стрельба «изо всякого ружья». Некоторые стрелецкие полки в полном вооружении с пушками и знаменами двинулись под барабанный бой к Бутырской слободе выручать братьев-солдат. Но вскоре выяснилось, что вся «замятия» произошла из-за двух пьяных бродяг, которых задержали для дальнейшего розыска. Казнь виновных в «сполохе» гуляк состоялась на Красной площади 6 июня. Вместе с ними были казнены еще четыре человека из числа холопов и «не знама каких людей», которые накануне «пьяным делом говорили на кружале, что надо стрельцов так жа рубить и на копьи поднять, как бояр рубили».
Казни, проведенные 6 июня, показали, что стрельцы серьезно относились к угрозам, исходившим от боярских людей. Далеко не все из них желали освободиться от зависимости и покинуть своих хозяев. В пьяных словах холопов отражались настроения не только их господ, но и других горожан, недовольных стрелецким «безумством». Наиболее дальновидные из вождей восставших — «избранные стрельцы» заранее позаботились о том, чтобы получить от правительства некоторые гарантии безопасности для участников мятежа. В тот же день, 6 июня, они подали великим государям челобитную, составленную от имени пятидесятников, десятников и рядовых московских полков надворной пехоты, урядников и солдат всех полков, пушкарей, зачинщиков, гостей, торговых людей, посадских людей всех черных слобод и всех ямщиков, с просьбой о даровании им милости — жалованных грамот «за красными печатми, чтобы на Москве, и на ваших государских службах никто никакими поносными словами, и бунтовщиками, изменниками не называли б, и в ссылки напрасно не ссылали, и безвинно кнутом и батоги не били и не казнили, потому что мы служим искони веку вам великим государем со всякою верностью и без всякой измены». Также просили они «учинить» на Красной площади столб и написать на нем имена всех «побитых злодеев» и вины их, «за что побиты».
