Предводители родов поддержали шаньюя воодушевлёнными возгласами. Решение принято. Осталось лишь распределить силы, чтобы обрушиться на южан с нескольких направлений, и оставить на родине достаточно воинов, чтобы юэчжи не посмели вновь напасть на кочевья хунну.
Через десять дней воины хунну выступили на юг. В этот раз яньчжи упросила Модэ взять её с собой.
— Я хочу быть с тобой, любимый, — говорила она ему, лёжа с ним в постели ночью.
— Это опасно, Шенне. Не хочу рисковать твоей жизнью. Да и тяжело тебе будет в походе.
— Я вынослива, мои девушки тоже. Модэ, я чувствую, что на этой войне с империей ты завоюешь себе величайшую славу, и хочу видеть час твоего торжества. Долгие годы я помогала тебе и заслужила эту награду. Возьми меня с собой!
Кто мог устоять перед такими пылкими речами? Модэ сдался, только предупредил возлюбленную, что в походе им придётся обходиться малым.
На исходе осени необычно рано выпал снег, и ударили морозы. Шенне действительно оказалась сильной, не жаловалась на тяготы пути, на отсутствие привычной роскоши. Оставаясь наедине с шаньюем по ночам, она рассказывала ему о местности, по которой им предстояло идти: она бывала здесь раньше. Конечно, Модэ располагал сведениями от лазутчиков Гийюя, других разведчиков, но и советы лисы оказались полезны.
Служанки яньчжи не уступали ей в выносливости — лишь одна не выдержала испытаний. Однажды ранним утром, когда войско готовилось отправиться в путь, эта пылающая в жару девушка с трудом поднялась с постели и не смогла сесть на лошадь. Модэ подъехал к женщинам и видел, как несчастная плакала, но не могла присоединиться к уже сидящим в седлах подругам.
Когда больная служанка в отчаянии мешком осела на землю, шаньюй подозвал к себе одного из телохранителей и тихо приказал ему что-то. Угрюмый воин подошёл к девушке сзади, поставил на колени, запрокинул ей голову, полоснул ножом по горлу. Хлынула кровь, вскрикнули и тут же замолкли другие служанки. Красная лужа разлилась на истоптанном посеревшем снегу вокруг тоненького девичьего тела.
Лицо яньчжи до самых глаз защищало от ветра плотное багряное покрывало. Она смотрела на убийство хладнокровно, молча, затем хлестнула плетью коня и последовала за отъехавшим шаньюем.
Модэ знал, что Шенне понимает, почему девушку не стоило оставлять в живых: брошенная здесь, она могла бы сболтнуть лишнего южанам. Можно было бы положить больную в кибитку с припасами, но места там мало, да и незачем таскать с собой источник заразы.
За сборами яньчжи наблюдал и Гийюй. Он тоже понимал, почему убили служанку, но поведение Алтынай возбудило в нём отвращение — она даже не попыталась вступиться за несчастную.
Войско хунну продвигалось по вражеским землям области Дай необычайно быстро. У крестьян отнимали съестное и скот, сжигали дома, но убивали только тех отчаянных, кто оказывал сопротивление. Пленных не брали по приказу Модэ, он сказал, что рабов можно наловить на обратном пути. Шаньюй распорядился не препятствовать перепуганным крестьянам бежать в город Маи, под защиту главной крепости области.
— Пусть у Хань Синя голова болит о том, как прокормить всю эту ораву.
На равнине неподалеку от Маи князь Хань Синь собрал большую часть своих войск, чтобы дать отпор хунну. Сражение длилось полдня. Стрелы хунну вновь и вновь закрывали тусклое солнце, прежде чем упасть вниз смертоносным дождём, а когда ряды китайской пехоты изрядно поредели, на них обрушилась вся мощь степной конницы. Заснеженное поле покрылось трупами.
Бросив свою разбитую армию, Хань Синь бежал и сумел укрыться в крепости Маи. Упустившие его воины хунну объясняли свою неудачу тем, что только быстрый тысячелийный конь помог вражескому предводителю уйти от погони.
Хунны окружили Маи. Штурмовать крепости они не умели, так что осада могла длиться долго. Рассматривая стены с зубцами, высокие башни с изогнутыми крышами, Модэ думал, что южане слишком горды: их города своей тяжестью попирают землю, а башни дерзко устремляются к облакам. В вольных степях его народа никогда не будет таких нелепых строений, пока хунну чтут Великое Небо и живут в юртах.
Со стен крепости осаждённые могли видеть горящие деревни в окрестностях — степняки хладнокровно уничтожали вражеские селения. Те запасы зерна, что хунны не могли вывезти, сжигались в амбарах. Весной земледельцам нечего будет сеять.
В Маи собралось слишком много людей, припасы быстро закончились. Через два десятка дней из городских ворот вышли посланцы Хань Синя: тот просил о встрече с шаньюем.
Когда Модэ и Хань Синь встретились, Гийюй присутствовал и переводил их речи. Китайский князь обещал сдаться, если ему сохранят жизнь. Больше того, он предложил стать союзником хунну и вместе с ними выступить против императора. Часть армии Хань Синя находилась довольно далеко от Маи и не пострадала.
Модэ спросил, почему Хань Синь предаёт своего повелителя. Когда Гийюй перевёл вопрос, очень высокий, с седеющей бородой китаец сощурил воспалённые глаза и с горечью ответил:
