— Я постараюсь, брат.
В начале весны, в месяц второй луны, император Лю Бан покинул город Пинчэн. Перед отъездом он назначил своего старшего брата Лю Чжуна князем Дай и оставил ему полководца Фань Куая с приказом усмирить мятежную область, где у бежавшего Хань Синя остались сторонники. Сам император прибыл в столицу, где как раз завершили постройку дворца для него.
В один прекрасный весенний вечер император вызвал к себе Лю Цзина. Проходя по дворикам и залам дворца, лис думал о том, какими вызывающе новыми они выглядят. Лет через пятьдесят позолота и яркие краски поблекнут, приобретут благородство. Интересно, будет ли тогда этот дворец принадлежать дому Хань? Предыдущая династия Цинь продержалась только два поколения. Быть может, Лю Бан и его потомки окажутся умнее правителей дома Цинь.
Войдя в пышно украшенную приемную, лис почтительно приветствовал императора. Тот явно пребывал не в духе, ходил по залу, нахмурив брови. Наконец он сел в инкрустированное перламутром кресло чёрного дерева, и, глядя на Лю Цзина в упор, сердито сказал:
— Знай, что императрица уже много дней плачет и твердит мне: «У меня есть только сын — наследник престола и единственная дочь, как же можно отдавать ее хунну?». Что мне делать?
— О, величайший Сын Неба, госпожа Люй Чжи мудрая женщина. Со временем она непременно поймёт, что Поднебесная только что умиротворена, а армия устала от войны, и потому сейчас нельзя привести хунну к покорности силой оружия. Трудно иметь дело с варварами. Маодунь убил отца и занял его место, женился на мачехе, силой удерживает власть.
— Это я и так знаю! — рыкнул император. — Меня это нисколько не утешает, а мою жену тем более.
Лю Цзин продолжал:
— Воздействовать на шаньюя с помощью оружия сейчас нельзя. Но можно с помощью продуманного плана, рассчитанного на далёкое будущее, мирным путём превратить сыновей и внуков этого злобного варвара в покорных слуг империи.
— И в чём же состоит этот план? — скептически приподнял брови император.
Медоточивым голосом Лю Цзин проговорил:
— Если мой великий государь соблаговолит отдать Маодуню в жёны старшую дочь от госпожи Люй Чжи и послать ему щедрые подарки, варвар подумает, что дочь Сына Неба от главной жены принесет ему богатства, соблазнится ими и непременно сделает принцессу своей яньчжи. Когда у принцессы родится сын, Маодунь объявит его наследником, который станет вместо него шаньюем.
Кочевники высоко ценят наши дары. Полагаю, что следует отправлять варварам подарки в соответствии с сезонами года, то что имеется в избытке у дома Хань, но недостает у хунну. Было бы полезным вежливо справляться о здоровье шаньюя, посылать к нему умных людей, чтобы они незаметно наставляли его в правилах поведения.
Пока Маодунь жив, он, разумеется, будет твоим зятем, великий государь. После его смерти шаньюем станет сын твоей дочери. А разве когда-нибудь было видано, чтобы внук относился к деду как к равному? Так можно без войны постепенно превратить варваров в своих слуг.
— Отличный план, — скривил губы в усмешке император. — Продуманный, не спорю. Вот только есть одно препятствие.
Император вскочил и вновь принялся расхаживать по залу. «Мечется, как тигр в клетке», — подумал лис. Лю Бан сел и заговорил, постепенно повышая голос:
— Дочь поклялась покончить с собой, если её выдадут за варвара. Она похожа на меня и выполнит своё обещание. Не могу я отдать девочку этому грязному степняку, пропахшему бараньим жиром! Придумай что-нибудь, хитроумный советник, потому что я не хочу потерять мою Юань!
Лю Цзин подумал о том, что в прежние годы Лю Бан не раз убегал от врагов, оставляя им жену с детьми — тогда собственная жизнь была ему дороже, да и у Байдына он долго не раздумывал, согласившись заплатить дочерью за свободу. Тщательно пряча свои мысли, лис поклонился, немного помедлил и ответил:
— В таком случае, великий государь, я предложу поступить иначе, так, что останутся довольны все, и ты, и госпожа Люй Чжи и принцесса Лю Юань.
Мысленно он добавил: «А вот Шенне это не понравится, и её варвару тоже, если она решится признаться ему». Бывшую любовницу следовало хорошенько щёлкнуть по носу, а то она чересчур зазналась, когда прыгнула в постель неотёсанного кочевника, будь он хоть трижды шаньюем.
— Мне нужно новое тело, — сказала Шенне, когда они с Модэ лежали в постели тёплой весенней ночью.
Она произнесла это так, как другие женщины требовали бы у мужей новое платье или украшение.
Невольно оглянувшись на бесчувственную Алтынай, вытянувшуюся на ковре у очага, Модэ отметил, что на её лице появились первые морщинки.
— Принцессу ещё не скоро доставят сюда, — заметил он.
— Неважно, можно взять другую девушку. Эта мне надоела. К тому же пошёл слух о том, что я отравила динлинку. Лучше если Алтынай умрёт, а я займу тело твоей новой жены с незапятнанным именем.
— Мне нравился твой облик, — задумчиво проговорил Модэ, вспоминая первую брачную ночь с Алтынай.
