Оружие у Гийюя отобрали ещё в ставке, но не стали связывать руки: для случайных встречных он должен выглядеть свободным. Кобылу ему дали старую, такую легко догонят сильные кони охранников — от них не ускачешь. Один воин ехал впереди, двое позади Гийюя. Он чувствовал на себе их цепкие недобрые взгляды и почти ощущал, как ему в спину между лопаток войдёт стрела, лезвие кинжала или остриё охотничьего копья.
Глядя вперёд, Гийюй вспоминал разговор в белой юрте, лицо принцессы, гадал, отважится ли Унур прийти на помощь. Промелькнула мысль, а может, Модэ всерьёз говорил об изгнании, но её пришлось отбросить — шаньюю невыгодно оставлять в живых человека, который слишком много знает. Да и хули-цзин была чересчур откровенна: в её глазах он обречённый смертник.
Время текло, и Гийюй всё чаще говорил себе, что степь и горы, возможно, станут последним, что он увидит кроме своих убийц. Пока суетиться не стоило, лучше поберечь силы для момента, когда охранники решат остановиться.
Лес на склоне уже так близко, что можно различить мелкие жёлтые цветы на кустах лапчатки в подлеске. И тут раздался топот копыт. Он приближался. Гийюй и его охранники оглянулись — позади из-за низкого холма показались три всадника. Передний зычно проорал:
— Повелением великого шаньюя, стойте!
Этот грубый голос показался Гийюю прекраснейшим в мире — Унур со своими людьми всё-таки нагнал его.
Скорее всего, телохранители шаньюя не знали в лицо всех подчинённых Гийюя, и решили подождать объяснений от прибывших. Они были молоды и слишком самоуверенны, ведь охране Модэ мало кто смел сопротивляться.
Унур и его спутники первыми натянули луки и выстрелили. Удивлённые охранники чуть замешкались, один из них не успел увернуться и со стрелой в груди свалился с коня.
Гийюй соскочил с лошади, схватил ближайшего, самого юного и щуплого из охранников за руку и пояс, рывком стащил с седла, с размаху ударил по лицу. Тот на миг обмяк. Над головой Гийюя свистнуло копьё — будь он в седле, его пришпилило бы к конской шее. Отчаянно заржала раненная лошадь.
Заломив руку противника за спину, Гийюй приподнял его и выставил перед собой, как щит. Вовремя! Третий охранник увернулся от второго выстрела Унура, и сам натянул лук. Его стрела прошила тело товарища и воткнулась в бок Гийюя, вынудив его зашипеть от боли. Враг в объятиях Гийюя дёрнулся и обмяк.
Оставшийся в живых третий охранник мог бы удрать, но он все ещё пытался выполнить приказ убить Гийюя и поскакал к нему с мечом в руке. Отшвырнув труп, Гийюй схватил валявшееся на земле копьё и встречным тычком сшиб противника с седла, приставил остриё оружия к его горлу.
Подскакали Унур со спутниками и радостными возгласами приветствовали Гийюя. Тот ответил. Лежавший на земле пришёл в себя, но остриё оружия у шеи не давало ему дёрнуться.
— Что вам велели сделать со мной? — спросил у поверженного Гийюй.
Совсем ещё молодой парень полоснул его ненавидящим взглядом, облизал губы и нехотя ответил:
— Шаньюй приказал прирезать тебя в укромном месте и спрятать труп.
Всё было ясно — Гийюй поднял и с силой опустил копьё.
Унур заметил:
— Остальные тоже мертвы. Скажи, что ты натворил?
Пришлось Гийюю рассказать им про то, как он потерял голову от прелестной дочери императора и предложил ей бежать с ним. У людей Унура поотвисали челюсти, а сам он присвистнул от изумления и спросил:
— Ты свихнулся?
— Ненадолго. Принцесса мне отказала, и я пожалел об этом, но было поздно. Шаньюй сказал, что отправляет меня в изгнание. Я этому не поверил. Благодарю вас за помощь. Возвращаться мне незачем, и я в самом деле уеду на север.
— Да уж, — проворчал Унур. — Эх, вернусь, разгляжу императорскую дочку получше, что там за красотка такая, что из-за неё с ума сходят.
— Унур, принцесса ни в чём не виновата. Она выполняла свой долг перед отцом и мужем.
Гийюй осёкся, подумал, что захватившая тело принцессы хули-цзин в его защите не нуждается, и продолжил:
— Шаньюй был в своем праве. Я не держу зла на него. Служите ему так же хорошо, как и прежде. После него на престол должен взойти сын Чечек. Берегите детей моей сестры, прошу вас.
Унур и его спутники переглянулись и пообещали исполнить просьбу. Гийюй хотел было раздать им свои перстни, но бывшие подчинённые отказались.
— Это слишком приметные вещи, — объяснил Унур. — Они тебе самому пригодятся в пути.
Рана в боку Гийюя оказалась лёгкой, её перевязали. В седельных сумках охранников не оказалось припасов, и это понятно: они и не помышляли о дальней поездке до северной границы. Унур и его спутники отдали Гийюю немного прихваченного с собой вяленого мяса и оружие погибших, добили раненную лошадь, поймали остальных коней. Тела убитых раздели, отволокли в густой кустарник подальше от опушки леса, и забросали ветками, а их вещи зарыли в другом месте.
Попрощавшись со своими спасителями, Гийюй направился на север, ведя в поводу двух запасных коней. Он старался избегать кочевий, благо, что сейчас тепло и можно спокойно ночевать в степи. Еду можно раздобыть на охоте или выменять на перстни во встречных кочевьях.
