Казалось, прошла вечность, прежде чем шаньюй оторвался от принцессы и, поглядев на Гийюя, торжествующе усмехнулся. Тот желал провалиться сквозь землю, только бы не смотреть на счастливого соперника. К тому же нежная, невинная Лю Ян не выглядела смущённой. Её злорадная улыбка полоснула Гийюя ножом по сердцу так, что заныло в груди. Как он мог так ошибаться?
Довольный Модэ произнёс:
— Как видишь, Лю Ян выбрала меня. Ты со своими домогательствами настолько глуп и жалок, что я не казню тебя. Ради прежних заслуг, ради твоей сестры и её детей, я не стану позорить род Сюйбу, а просто выгоню тебя из страны. Ты навсегда уедешь на север, и никогда не вернёшься сюда, иначе я убью Чечек. Ты понял меня?
Гийюй молча кивнул. Шаньюй повысил голос:
— Отвечай!
— Понял, повелитель.
— Чечек я скажу, что отослал тебя с поручением. Твоё имя не будет опозорено, если уедешь в изгнание добровольно. Станешь артачиться — передумаю и отрублю голову.
— Благодарю, повелитель.
Модэ вышел. Слышно было, как он зовёт к себе кого-то из своих людей.
Гийюй взглянул на Лю Ян — та смотрела на него дерзко, свысока. Ее нежные губы искривились в злой усмешке. Это было так непохоже на милую, добрую принцессу, что Гийюя пробрал холод. Не в силах поверить своей догадке, он хрипло произнёс:
— Лю Ян? Это ты? Это не можешь быть ты!
Принцесса рассмеялась:
— Догадался. Не такой уж ты дурак, оказывается.
— Где Лю Ян? Куда вы её дели? Где спрятали тело?
Пожав плечами, хули-цзин ответила:
— Не было нужды прятать тело. Вот оно, перед тобой.
Гийюй открыл и закрыл рот. Придя в себя, он спросил:
— Как? Ты …
— Вселилась в него, — перебила его хули-цзин. — Как и в других девиц. Предугадаю твои вопросы и скажу, что теперь мне доступна память девчонки. Так я узнала о твоей глупости и обмане императора.
— Госпожа, — Гийюй осёкся, продолжил: — Почтенная госпожа хули-цзин, прошу тебя, оставь Лю Ян. Говорят, что лисы в тысячу раз прекраснее смертных дев, так на что тебе тело этой девушки? Госпожа, сжалься, оставь несчастную.
Он опустился на колени, с надеждой глядя в лицо принцессы-оборотня. Та нахмурилась было, потом заулыбалась и воскликнула:
— Ты так её любишь? Как трогательно!
Её улыбка превратилась в оскал, и хули-цзин раздражённо сказала:
— Это тело понравилось Модэ. Он хочет заполучить внучку Мэн Тяня в постель.
— Но быть может, потом ты оставишь Лю Ян жизнь? Молю тебя!
— Нет, — отрезала хули-цзин. — Можешь считать, что твоя Ласточка умерла. Я вскоре изгоню её душу из тела совсем.
Вскочив, Гийюй пожалел о том, что у него связаны руки, и пообещал:
— Я прикончу тебя!
Рассмеявшись, лиса ответила:
— Ты убьёшь только тело своей возлюбленной. Её душа всё равно не вернется. Она потеряна для тебя навсегда.
— Гадина! — прорычал Гийюй. — Тварь!
Принцесса — оборотень сморщила нос и разочарованно сказала:
— Вы, люди, такие неблагодарные. Я много сделала для твоего народа.
— Не лги! Какие добрые дела ты могла сотворить?
— Я спасла Модэ из плена! Его бы убили там. Он страдал у юэчжей один, а вам всем было наплевать на него. Я проводила его в земли хунну, видела, как вы делили лепёшку, а теперь ты его предал.
Я рисковала жизнью, когда увлекла Туманя под стрелы, избавляла Модэ от его врагов, когда он не хотел огласки, лечила его раны.
Где бы вы были без Модэ, если бы он не вернул вам Ордос? Вы пресмыкались бы перед дунху и юэчжами, или гнили в земле там, на севере. Это Модэ привёл хунну к величию, так что с вами вынуждена считаться империя, а я всеми силами помогала ему в этом.
Пока ты был верен шаньюю, я не трогала тебя, но теперь он избавит меня от твоего присутствия. Ты не понимаешь, что мы с ним любим друг друга, — лиса внезапно замолчала.
Гийюй тоже услышал шаги. Вошёл шаньюй, а за ним трое его телохранителей.
— Они отвезут тебя до северной границы, — сухо сказал Модэ. — Помни о том, что я говорил про Чечек. Сестру тебе видеть не стоит. Прощай.
— Прощай, — эхом повторил Гийюй.
Ему развязали руки и вывели из белой юрты. Снаружи стояли наготове осёдланные лошади.
В окружении охранников Гийюй покорно ехал по ставке, понимая, что больше никогда не увидит это место, сестру, её детей, других родичей. Милая Лю Ян всё равно что мертва. Он потерял всё, кроме жизни, но это упущение вскоре исправят.
От одного из костров среди юрт послышались знакомые голоса. Там в ожидании обеда балагурили трое его людей, в том числе и Унур, с которым они когда-то тайно ездили в столицу империи. Проезжая мимо них, Гийюй почесал левое ухо и дёрнул себя за мочку. Он надеялся, что Унур не забыл этот условный знак.
Четыре всадника выехали из ставки и направились на северо-восток, к горам. В лесах на склонах удобно спрятать труп, сняв с него одежду, а звери быстро сделают тело неузнаваемым. Спутники не разговаривали с Гийюем, и это понятно: незачем беседовать с навлёкшим на себя гнев шаньюя глупцом, который не доживёт до заката.
