Несколько раз Гийюй встречал в Шаньси Унура и других своих бывших подчинённых, и они обменивались новостями. После этих встреч тоска по родине вспыхивала у Гийюя с новой силой. Он долгие месяцы вспоминал каждое слово, перебирая известия о родных и знакомых, как самоцветы в шкатулке.
По ночам ему снилась огромная чаша синего неба, опрокинутая над золотистыми просторами степи, и резвый конь под седлом. Хотелось, чтобы этот сон не кончался. В степи дышится легче, чем в огромном городе, и казалось, что ордосские жаворонки пели звонче, чем в Поднебесной.
Со временем Гийюй сколотил небольшое состояние, перестроил дом, в котором мирно жила его семья. В его глазах Ласточка по-прежнему была самой красивой женщиной на свете.
Хотя Гийюй тосковал по родине, привольным степям, запаху костров, привычной пище, он понимал, что возвратиться к хунну не может. Своих детей он пытался обучить родному наречию, но те не проявляли особого рвения: им было достаточно языка матери.
В свободное время Ласточка выращивала в саду удивительные цветы, а Гийюй читал книги и обсуждал их с женой. Иногда он сам удивлялся, неужели в его прошлом были битвы и интриги. Хорошо, что его нынешняя спокойная жизнь перемежалась поездками с севера на юг и редкими стычками с разбойниками, пытавшимися ограбить торговцев.
Семейное благополучие Гийюя портило одно обстоятельство: маленький Ли Куан всё больше походил на старшего сына Чечек. Гийюй молчал, не позволяя себе омрачить подозрениями жизнь Ласточки, но постепенно убеждался в том, что память его не подводит — к своим восемнадцати годам юный Куан выглядел как Модэ в том же возрасте. Чеканно-правильные черты его лица лишь слегка смягчались такой же светлой улыбкой, какая была у его матери.
Гийюй любил всех детей, а Куан поистине был сыном, о каком может мечтать каждый отец: смышлёным, смелым и с добрым нравом. Лёжа без сна по ночам, Гийюй говорил себе, что ни мальчик, ни его мать ни в чём не виноваты — это Модэ воспользовался телом Ласточки, пока в нём обитала хули-цзин. Постепенно Гийюй возненавидел Модэ, и мысленно проклинал его, желая шаньюю смерти.
Ещё подростком Куан захотел поступить в ученики к соседу ювелиру. Гийюй желал видеть сына своим помощником, но позволил мальчику самому выбрать свой путь. «Это лучше, чем быть воином императора», — думал Гийюй.
Свои первые работы из серебра Куан подарил матери и отцу. Глядя на эти украшения, Гийюй понимал, что юноша талантлив и нашёл своё призвание. Он и Ласточка хвалили сына и гордились им.
В восемнадцать лет Куан стал признанным мастером и женился на дочери своего наставника, не имевшего сыновей. Красавицы дочери Гийюя, очень похожие на мать, вышли замуж за порядочных молодых людей из семей торговцев. Родители обеспечили обеих девушек достойным приданым.
Через полгода после свадьбы младшей из дочерей Ласточка заболела, слегла в постель. Спустя два месяца она умерла, и её страдания перед смертью лекари облегчали лишь маковым молоком.
Сидя у постели жены, Гийюй мысленно вопрошал богов, за что те отбирают у него любимых, сперва Таначах, а сейчас Ласточку. Перед тем, как уйти, Ласточка очнулась и тихо сказала мужу:
— Знаешь, я ни о чем не жалею. Боги подарили мне тебя, а ты дал мне детей. Я не была бы так счастлива даже во дворце или в юрте шаньюя. Прощай.
Гийюй сжал её исхудавшую, почти невесомую руку и сидел у постели до последнего вздоха жены.
Похоронив Ласточку, Гийюй десять дней не выходил из дома. Потом он собрал родных и объявил, что покидает их, уходит в паломничество к дальнему храму. Всё имущество он оставил девятнадцатилетнему Ли Куану. Родные отговаривали Гийюя, но тот был твёрд. Собрав котомку, он попрощался, покинул город и пешком двинулся на запад.
Два с лишним года Гийюй скитался по империи и сопредельным странам, побывал в разных храмах, жил в монастырях, но нигде не смог получить утешение и избавление от тоски, диким зверем грызущей сердце. Его, выглядевшего как бродячий монах даос, не трогали даже разбойники, ведь у таких странников обычно нечего взять, кроме рубища и деревянной чашки для подаяний.
Однажды Гийюй забрёл в край удивительно высоких гор. Здешние обитатели, маленькие, очень смуглые люди, жили бедно и придерживались странных обычаев: у них женщина могла иметь нескольких мужей.
Заснеженные горные пики напоминали наконечники стрел или копий, впивающихся в небо. Их зазубренные острия терзали небеса так, что на закате те плакали кровью. Любуясь теряющимися в облаках неприступными вершинами, Гийюй вспоминал легенды о подземной стране Агартха, располагавшейся под этими горами — там живут посвящённые в древние тайны мудрые, достойные люди или благие духи. Говорят, та волшебная страна прекрасна, только попасть туда могут лишь избранные.
