Сам он далеко не мудрец, но почему бы не поискать вход в эту страну. Скорее всего Гийюй умрёт в вечных снегах, а замёрзнуть не так уж страшно — можно навсегда остаться в мире снов и духов, откуда ему по ночам являлись утраченные близкие: Ласточка, Таначах, малышка Жаргал, сыновья, родители, братья, дядя Пуну, тётушка Солонго и даже старый Ли Сянь.
Все они звали Гийюя к себе, а маленькая Жаргал однажды взяла его за руку и повела за собой к глубокому провалу в земле — домой, как она сказала. Тогда Гийюй проснулся с влажными глазами и долго лежал, обдумывая осенившую его мысль о том, как быстрее попасть к духам.
На рассвете Гийюй помолился Великому Небу, принёс жертву предкам и начал подниматься на одну из самых высоких гор. Он не стал брать с собой ни пищу, ни воду — это лишний груз для человека, идущего на смерть.
Глядя на величественные горы вокруг, Гийюй думал, что они завораживающе прекрасны. На древних, как сама вечность, склонах найдёт свой приют и он, уснув в снежной постели. Им овладел азарт, желание подняться как можно выше к Великому Небу, и Гийюй упорно шёл, карабкался вверх, не обращая внимания на холод и усталость.
Сердце его билось всё чаще, появилась одышка, начала кружиться голова, заломило виски. Снежная белизна слепила глаза, они начали слезиться.
Силы покидали Гийюя: его подташнивало, руки, ноги отяжелели, он всё чаще падал. Хотелось пить, и он клал в рот пригоршни чистого снега. От талой воды заныли зубы. Ледяной ветер пронизывал насквозь, норовил скинуть дерзкого человека с крутого склона. Гийюй часто дышал, ему не хватало воздуха. Он и подумать не мог, что восхождение окажется настолько трудным.
У него начало мутиться зрение, и он не сразу поверил глазам, увидев на широком уступе выше по склону человека. Совсем недавно там никого не было, а теперь стоял высокий мужчина, одетый в нарядный, шитый золотом красный кафтан. Странный незнакомец, смуглый, носатый, с вьющимися чёрными волосами походил на торговцев из дальних краев, с берегов Инда. Он стоял, уперев руки в бока, и свысока смотрел на Гийюя, потом обратился к нему на языке империи Хань:
— Слушай, чего тебе здесь надо? Потерял что-то?
Гийюй огрызнулся:
— Не твоё дело. Я тоже могу спросить, что ты здесь делаешь, разодетый, как для пира.
— Я прогуляться вышел. А вот тебе пора отправляться вниз, если хочешь жить. У тебя уже губы посинели. Ещё немного и начнешь кашлять кровью, а потом свалишься и подохнешь. Спускайся в долину, путник.
— Тебе-то какое дело? Хожу где хочу, горы ведь не твои.
— Не мои, — согласился пришелец, усмехнулся и спросил:
— Ты что, жить не хочешь? Выходит, даже горные козлы поумнее тебя будут. Ступай вниз, дурак.
— Заткнись! — прокричал Гийюй.
Наглость пришельца вывела его из себя. Покачав головой, неизвестный произнёс:
— Если не заткнусь, что ты мне сделаешь?
— В морду дам.
— Так доберись до меня сначала, — ехидно ответил наглец. — Иди сюда, разомнёмся.
Сжав зубы, Гийюй полез вверх, к уступу. Головная боль сводила с ума. Вдруг в глазах на миг потемнело, он потерял равновесие, нога соскользнула с обледеневшего камня, и Гийюй покатился по склону прямиком в пропасть.
Он даже вскрикнуть не успел, когда полетел в пустоту. Промелькнула мысль: «Умру быстро, это хорошо». Но внезапно под ним появилась плотная поверхность, и Гийюй всем телом распластался на чём-то вроде ковра, только невидимого.
От изумления он не мог пошевелиться, а волшебный ковёр завис в воздухе и начал медленно подниматься. Мысли в голове Гийюя метались подобно стае мальков на речной отмели, но он опомнился к тому моменту, когда летающий ковёр достиг уступа, на котором поджидал ехидно усмехающийся незнакомец в красном.
Собрав все силы, Гийюй встал, расправил плечи и ступил на снег, непроизвольно оглянулся — в пропасти ничего не было. «Долго бы я летел вниз», — отметил он, откашлялся, поклонился и произнёс:
— Благодарю тебя.
Незнакомец спросил:
— Морду мне бить будешь?
— Нет, конечно. Ты же меня спас.
— Жаль, согрелись бы, — вздохнул странный человек и улыбнулся, блеснув белыми зубами.
У Гийюя вновь замутилось зрение — показалось, что на плечах собеседника не человеческая, а покрытая рыжевато-серым мехом звериная голова со светящимися жёлтыми глазами, похожая на собачью. Человеко-зверь открыл зубастую пасть, и Гийюй шарахнулся назад. Ещё немного, и он опять рухнул бы в пропасть.
Упасть ему не дала сильная рука незнакомца — тот вцепился в плечо Гийюя и оттащил его от края уступа.
— Ну ты прям как дитя малое, — посетовал незнакомец. — Зачем в горы потащился?
Вопрос был задан таким властным голосом, что не ответить оказалось нельзя, и Гийюй, глядя в пронизывающие чёрные глаза собеседника, тихо сказал:
— Умереть хотел.
— Почему?
— Мне незачем больше жить. Хочу уйти в мир духов. Мёртвые ждут и зовут.
— Так можно было выбрать способ полегче, — проворчал незнакомец.
Гийюй промолчал, затем выдавил из себя:
— Можно было. Но я подумал, а вдруг удастся найти Агартху. Ты ведь оттуда?
— Почему ты так решил?
— Ты же колдун. И… — Гийюй помедлил, решился и бухнул: — У тебя голова звериная.
— Какая?
