— Я так и не смог найти своих родственников. Они могли погибнуть или бежать отсюда, когда столицу взяли войска нынешнего императора. У меня нет наследников, поэтому слуги были так бесцеремонны. Они рассчитывали, что после моей смерти дом достанется им. Я буду счастлив, если ты, господин, и твоя достопочтенная супруга соизволите поселиться в этом скромном жилище и скрасить моё одиночество.
«Хорошо ещё, что у мерзавцев не хватило духу прикончить старика», — подумал Гийюй.
Ли Сянь продолжал:
— Здесь ты не сможешь пользоваться своим хуннским именем, господин. Почему бы тебе не взять мое родовое прозвание?
— Позволишь ли ты мне называться Ли Юном? Людям можно сказать, что я твой сын от женщины из хунну и приехал сюда из Шаньси.
— Я сочту за честь иметь такого сына, благородный господин. Соседи поверят, ведь я говорил им, что много лет прожил в той провинции. И я очень рад тому, что у тебя такая добрая и кроткая жена. Будь моей дочерью, госпожа Мэн Юи, — сказал старик и улыбнулся.
С помощью новой служанки Ласточка привела в порядок жилище и погрузилась в ведение домашнего хозяйства. Первое время вся семья Ли жила на деньги от продажи украшений Мэн Ян. Пообвыкнув в столице, Гийюй решил заняться торговлей лошадьми, ведь он знал в них толк. Он закупал лошадей в Шаньси и перепродавал их в южных провинциях.
Дом Ли Сяня находился в ремесленном квартале, и Гийюй с Ласточкой избегали бывать в аристократических районах города и близ дворца, там, где можно было повстречать знакомых, того же Лю Цзина.
— Если нас узнают, то могут убить, — сказал Гийюй жене. — Тебя — чтобы не выплыла история о подмене, а у меня попробуют выпытать секреты шаньюя.
Ласточка заметила:
— Теперь жизнь во дворце кажется мне сказкой. Оказывается, это была страшная сказка. Так на поверхности реки могут цвести дивные лотосы, а под водой плавать хищные рыбы или даже драконы.
В следующем после побега году, ранней весной Ласточка родила сына. Дать ему имя Гийюй попросил Ли Сяня, и тот нарёк младенца Куаном. Старик успел ещё рассказать маленькому Куану немало сказок и умер, когда мальчику исполнилось четыре года. К этому времени у Куана появились две младших сестренки, Мэй и Минчжу.
Император Лю Бан не пытался воевать с северными соседями, хотя ему немало хлопот доставлял неистовый Хань Синь, то и дело вторгавшийся в пограничные районы с территории хунну. Через два года после бегства Гийюя Хань Синя всё-таки пленили и отрубили ему голову, с тех пор в провинции Шаньси стало поспокойней.
За это время к Ли Сяню лишь однажды приезжал Унур с двумя спутниками. Увидев в доме Гийюя, они, конечно, удивились. Ласточка им не показывалась, сидела в женских покоях, предоставив заботиться о гостях служанке.
Унур пересказал изгнаннику новости с родины и получил от него необходимые сведения о положении в столице и империи. Теперь Унур подчинялся другому гудухэу, происходившему из рода шаньюя бывшему помощнику Гийюя, человеку надёжному и опытному.
Старый ослепший Ли Сянь уже не мог быть полезен хуннам, так что Унур хотел передать кошель с серебром Гийюю. Но тот отказался от платы, велев бывшим подчинённым разделить деньги между собой, и взял с них слово молчать о том, что он живёт среди южан.
— Я бежал от гнева шаньюя, но я хунн, — пояснил Гийюй.
Унур ему поверил. Перед отъездом он сказал Гийюю:
— Новый гудухэу интересуется в основном приграничными областями. Не думаю, что он разрешит мне или кому-то другому ещё раз съездить в столицу ханьцев. Но мы можем встретиться в Шаньси, ведь так?
— Так, — кивнул Гийюй.
— Тогда до встречи. Желаю тебе жить до тех пор, пока не побелеют твои чёрные волосы. Двор скотом в городе ты не наполнишь, а вот дом потомством можешь. Желаю тебе преуспеть в этом деле! — Унур хлопнул Гийюя по плечу, улыбнулся и вышел из дома к своим людям.
Проводив сородичей, Гийюй направился к Ласточке. Только в её объятиях утихала его тоска по родине.
Когда Куану было два года, умер император Лю Бан и на престол вступил его пятнадцатилетний сын Лю Ин, взявший себе тронное имя Хуэй-ди. За этого безвольного юношу правила его властная мать, императрица Люй Чжи. Она жестоко расправилась с другими сыновьями своего мужа и его любимой наложницей Ци И. Услышав о том, каким жутким пыткам подвергла императрица несчастную Ци, Ласточка содрогнулась и ночью сказала Гийюю.
— Бедная Ци была благородна, добра и красива. Благодарю богов за то, что я больше не живу во дворце. Госпожа Люй Чжи оказалась злобным драконом, который прятался под лотосами.
— Чем дальше от правителей, тем спокойнее, — ответил ей Гийюй.
Он подумал о том, что лиса, жившая с шаньюем в облике Лю Ян, вполне способна повторить преступления жестокой императрицы, если бы боги даровали ей сына. К счастью, люди говорили, что у яньчжи есть только дочь, а своим наследником, восточным чжуки, Модэ назвал старшего сына Чечек.
