— Ну, хорошо. Давай тогда по очереди. Сейчас ты заплатишь, а в следующий раз я… — Иван осекся, подумав, какой интерес может быть Корвеню с ним пить, — ну если ты еще согласишься со мной выпить…
— Договорились, — на стойку полетела еще одна золотая монета, на этот раз из кармана охотника.
— Вот вы все здесь такие крутые, — проворчал виночерпий, разглядывая монету, — а мне сдачи не напастись с вашего золота!
— А ты, любезный, возьми обе наши монеты и пои нас вином, пока их хватает, — предложил Корвень и подмигнул царевичу, неуверенно теребящему свою чарку. Тот в ответ радостно улыбнулся и со стуком поставил чарку на стойку.
— А ты, значит, от братьев убег и в кабак? — продолжал подтрунивать над ним Корвень, пригубив новую порцию вина.
— Что значит убег?! Они мне няньки что ли?! — возразил Иван, чувствуя, как предательски горят щеки, — Пошел погулять, город посмотреть, захотелось выпить, вот и зашел… Только брага местная, уж, больно ядреная оказалась.
Корвень кивнул, сдерживая усмешку, только в темных глазах плясали веселые бесенята.
— А ты охотник? — поспешил сменить тему Иван.
— Ага. По лесам, по долам гуляю, птицу-зверя бью. Вольный, как ветер в поле, — нараспев ответил Корвень.
— А как научился так здорово драться?
— Много путешествую в одиночку, вот и пришлось научиться.
— Вот так прямо сам и научился? — не унимался царевич. Человек в одежде из оленьей шкуры с охотничьими ножами на поясе, конечно, создавал впечатление охотника, но Иван, глядя на него, почему-то вспоминал легенды о благородных разбойниках. Хотя с Корвенем он бы, не задумываясь, отправился бы даже разбойничать.
— Ну, один добрый человек помог.
— Вот бы мне тоже такого человека встретить! — Иван с надеждой посмотрел на Корвеня.
— Хочешь научиться драться?
— Так как ты! — с жаром отозвался юноша.
— А зачем? Девок по кабакам спасать? — на Ивана насмешливо смотрели темные пронзительные глаза. Он несколько мгновений колебался, думая, как ему лучше ответить.
— Нет. Глупых мальчишек, — наконец, выдал он с озорной улыбкой.
Корвень расхохотался.
— Ладно, — сказал он, отсмеявшись, и дружески хлопнул юношу по плечу, — Коли дойдешь до третьего тура стрельбищ, возьму тебя с собой на охоту, тогда и поучу чему-нибудь.
Двух монет не хватило. Пришлось выложить еще по одной. На улице уже было темно, когда Корвень, наотрез отвергнув предложение продолжить пьянку до утра, повел захмелевшего юношу на постоялый двор, где остановились братья-царевичи. Голова у Ивана приятно кружилась, но сильно напиться Корвень ему не дал, так что чувствовал он себя превосходно. Тонюсенький серп новорожденного месяца давал мало света, еще меньше его давали свечи и лучины, чьи расплывчатые огоньки едва мерцали из прокопченных окон, затянутых мутными бычьими пузырями. Но Корвень уверенно шел по переплетению узких улочек, не запинаясь и не озираясь, словно видел в темноте. Иван ступал не так твердо и пару раз споткнулся, но рука охотника надежно удерживала его от падения. Наконец, перед ними появился постоялый двор 'Серая утка', и они распрощались, как очень надеялся Иван, не навсегда.
Во второй тур вышли все трое братьев-царевичей. Отпраздновать сие событие Иван предложил в том самом кабачке, где он с Корвенем недавно пил заморское вино. Впрочем, привлекало его там не столько вино, сколько надежда встретить темноглазого охотника. В голове юноши уже зрели мечты о захватывающих приключениях в качестве лесного разбойника. Естественно благородного — грабящего богатых и помогающего бедным. Правда, он с трудом представлял, как ему удастся отлучиться из дворца хотя бы на пару месяцев. А если отец узнает о столь неподобающем занятии для отпрыска царской крови?! Эх, вот бы Корвень взял его к себе в банду, а отец выгнал из дворца! О том, что его новоявленный знакомый является главарем благородных разбойников, у Ивана уже почти не осталось сомнений — в первом туре тот ни разу не промахнулся мимо центра мишени и пару раз расщепил предыдущие стрелы.
'Черта с два отец меня из дворца выгонит! — вздохнул Иван, — Изловит и под замок посадит, а Корвень, коли узнает, что я царский сын, точно никуда не возьмет — зачем ему лишние хлопоты! Может, разве что выкуп потребовать! Эх, за что мне судьба такая скучная — царевичем уродиться?!'
