Перед Иваном стояла самая замшелая избушка, на которую только способно воображение. Она и вправду опиралась на какое-то возвышение, но что это было — сваи, пни или вправду куриные ноги — понять было невозможно из-за густо опутывавшей его неопределенного вида махры. Может, это был лишайник. Может, древняя паутина, накопившая на себя многолетние слои пыли. Может, какие-нибудь полуотмершие растения, опутывающие дом. А, может, и вовсе — все вместе взятое. Иван припомнил, как там говорилось в сказках по поводу обращения к подобным строениям, и, приложив все усилия, чтобы его голос звучал 'зычно', гаркнул традиционное приветствие:
— Избушка-избушка! Повернись ко мне передом, а к лесу задом!
Избушка не повернулась, но это, наверное, было и к лучшему — все-таки дверь изначально была обращена к царевичу. Вот она-то и распахнулась в ответ на его пламенную речь. Душераздирающе скрипя, пять неведомым способом скрепленных гнилых досок самоотверженно повисли на кривых петлях. На пороге появилась сгорбленная старуха — именно такая, какая должна была по идее соответствовать избушке. Вся в бурых морщинах и бородавках, с ввалившимся щербатым ртом, беспрерывно что-то пожевывающим. Крючковатый нос цеплялся за трясущийся подбородок. Только сквозь дряблые складки век светились колдовской зеленью хитрющие глазки, напоминающие, что бабушка отнюдь не простая.
— К лесу задом! — недовольно прошамкала она, — Что, больше поз никто не в состоянии придумать? Царевич что ль?
— Здравствие тебе, бабушка! — Иван пропустил мимо ушей странное замечание и отвесил ей поклон на стародревний манер, — Прости за беспокойство! Царевич я, верно ты говоришь. Пришел помощи у тебя просить. О мудрости твоей наслышан. Будь любезна, не откажи, одари советом!
Старуха с извечным стариковским недовольством нахмурила косматые брови и еще угрюмее зажевала губами.
— Ишь ты, совета! Нашли благотворительное справочное бюро! — выдала она ворчливым тоном, — Одари его, видишь ли! А ты мне что?
Иван вздохнул. Нечисть в этом лесу до крайности отличалась жаждой наживы.
— А чего ты желаешь, бабушка? — вопросил он самым учтивым тоном, на который был способен, — Чем смогу — помогу… за совет твой добрый, — предусмотрительно добавил Иван.
— А! Воть это другой разговор! Ну, заходи, коли такой сговорчивый, — она изобразила гостеприимный жест своими костлявыми ручонками с безобразными желтыми ногтями.
Иван глубоко вдохнул напоследок свежего воздуха и вскарабкался по ветхой лесенке в избушку. Внутри оказалось темновато. Где там были окна, можно было судить по тусклым размытым пятнам света, виднеющимся с неопределенных сторон. Сырость и затхлость ощущалась даже зрительно, однако никакой особой вонью вроде бы не прошибало — может быть, от того, что царевич предусмотрительно дышал только сквозь плотно сомкнутые зубы.
— Ну, чего там? — прошамкала старушка, — Кормить-поить тебя сначала надобно, али и так все расскажешь? — и злорадно улыбнулась, показав остатки гнилых до черноты зубов.
Понять, что это — предложение гостеприимства или угроза — было не так-то просто. Однако, несмотря на то, что царевич проголодался, один вид ее грязных, с длинными крошащимися ногтями рук отбил ему всякий аппетит.
— Дозволь, уж расскажу тебе свое горе-беду и задерживать тебя не буду, бабушка! — церемонно молвил Иван.
— Ну, уж расскажи! Куда от тебя денешься, раз у тебя горе-беда! Ишь ты, и беда и горе! Такой хорошенький и все сразу!
'Хорошенький? Это, надеюсь, не то же самое, что и вкусненький? — подумалось царевичу, — Ну, Вилан, вот зараза! Куда ты меня завел?!'
— Да, беда у меня, бабушка. Подлый змий… э… как там его… Горган! Украл у меня жену мою ненаглядную. Вот брожу по лесам по горам, мечтаю сыскать ее, выручить.
— Горган?! — голос старухи даже лишился своего дребезжащего тона, — Твою ЖЕНУ???… Э… гм… хм… Видать, жена у тебя… э… не… э… непростого роду-племени?
— И что? Ну, непростого! — Ивана уже начали раздражать эти удивленные взгляды и непонятные фразы. Сначала Вилан, теперь еще эта — глаза таращат! Да что ж это такое тут происходит?!
— Что за жена? — деловито поинтересовалась старуха.
— Женщина…
— Ну, слава богу! — усмехнулась старуха.
— Не до шуток мне, бабушка! Женщина с серебряными волосами и глазами синими как каменья драгоценные… Велена…
— Вот… эмм… ешкин кот! — старуха смачно сплюнула, однако пол, вопреки ожиданиям царевича, не задымился. — И ты туда же!
Она плюхнулась на лавку и некоторое время буравила его своими узкими щелочками глаз, а потом как-то недобро усмехнулась:
— Ну что ж… понимаю… гм… од-на-ко-же!!!
— Так ты можешь мне помочь найти этого Горгана?
— Могу. И не просто найти… Я могу дать тебе зелье, которое поможет тебе победить змия… но не бесплатно, естественно.
Иван кивнул:
— Сколько ты хочешь?
— За деньги я не продаюсь, я женшшшина приличная, — нездорово развеселилась старуха.
— Ну, и чего же ты хочешь вместо денег? — вздохнул царевич, прикидывая, что починить эту избушку будет едва ли ни меньшим подвигом, чем победить змия голыми руками.
